Забегая вперед, скажу, что в 1993 году, когда во время одной из пресс-конференций, посвященной преодолению осетино-ингушского конфликта, кто-то из добрых побуждений начал сравнивать меня с генералом Ермоловым, я от подобных похвал решительно отстранился. При всем уважении к именам генерала от инфантерии Алексея Петровича Ермолова или имама Шамиля, которые снова у всех на слуху, я думаю, переписывать эти страницы в угоду современности не стоит. Не будет никакой «выжженной земли», но и дикостей прежних не будет. И век нынче иной, и ценности в нем должны быть совершенно другими.
Сам я никогда подобной тактики не применял. Мне это даже в голову не приходило.
Я люблю эту землю и никогда не отказывался быть ее защитником. Но надо понимать, что в это слово я вкладываю нормальный общечеловеческий смысл, подтверждающий мою готовность защищать жизнь и интересы всех соотечественников, не разделяя их на «своих» и «чужих».
То, что мои размышления не были праздными, в 1990 году, когда я получил новое назначение, доказывала сложная оперативная обстановка на Северном Кавказе и в Закавказье. Один из вооруженных конфликтов — за обладание Нагорно-Карабахской автономной областью (НКАО) — к тому времени уже превратился в настоящую войну между Арменией и Азербайджаном на всем протяжении их совместной границы.
В Грузии назревали сразу два конфликта республиканского центра с провинциями, где доминировало негрузинское население. Каждый из этих конфликтов — с Южной Осетией и с Абхазией — позднее обернулся войнами, унесшими множество человеческих жизней.
Тяжело складывалась ситуация в Чечено-Ингушетии, где националистические настроения некоторых лидеров не оставляли сомнений в том, что Чечня в будущем может стать серьезным фактором нестабильности во всем северокавказском регионе. Уже были посеяны семена раздора в Кабардино-Балкарии, Карачаево-Черкессии, на административной границе Ингушетии и Северной Осетии и в так называемом Лезгистане. Это территория на границе Дагестана и Азербайджана, где компактно проживают лезгины — один из кавказских народов, претендовавших в ту пору на собственную автономию.
Глядя на карту, проще было сказать, где нет межнационального конфликта и нет напряжения, грозящего перерасти в резню.
К этому следовало прибавить особую позицию руководства Министерства обороны СССР, которое после известных событий в Тбилиси, в Баку и в Сумгаите очень неохотно выделяло свои подразделения и части для пресечения гражданских беспорядков. Даже когда речь шла о противоборстве с бандами, имеющими на вооружении тяжелую бронетехнику, ствольную и реактивную артиллерию, аргумент, что «для этого существуют внутренние войска» — казался обществу вполне обоснованным.
В принципе та 41 тысяча солдат и офицеров внутренних войск, которые были дислоцированы в зоне ответственности Управления ВВ МВД СССР по Северному Кавказу и Закавказью, представляла собой внушительную силу. Многие из задействованных в Карабахе подразделений внутренних войск были лучшими в стране, но в их боевой работе было еще много ошибок. Сказывались отсутствие опыта, полноценной общевойсковой подготовки и противоречивое отношение местного населения, которое, как это бывает во время драки в сельском клубе, колотит разнимающего сильнее, чем обидчика.
Этот первый полет в Закавказье вместе с командующим внутренними войсками был не просто исполнением служебной формальности. Думаю, Юрий Васильевич Шаталин хотел преподать мне наглядный урок, что, помимо решения военно-технических проблем, в зоне карабахского конфликта мне предстоит заниматься и вопросами политики.
С одной стороны, действующие руководители закавказских республик в сложившейся обстановке оказались попросту несостоятельны или откровенно двурушничали, пытаясь угодить попеременно и Москве, требующей навести порядок, и населению своих республик, среди которого доминировали шапкозакидательские настроения. С другой стороны, новая политическая элита, претендующая на власть в этих республиках, довольно энергично использовала националистические лозунги и победную риторику, чтобы обернуть симпатии населения в свою пользу и вырастить в окопах Нагорного Карабаха собственные вооруженные отряды на случай силового захвата власти.
Побывав в Степанакерте (Областном центре Нагорно-Карабахской автономной области в составе Азербайджанской ССР. — Авт.) и в Нахичевани, мы с Шаталиным в ту же ночь перелетели в Ереван для встречи с первым секретарем ЦК компартии Армении Мовсесяном. Разговор казался продуктивным, а сам партийный секретарь производил впечатление умного и дельного человека, стремящегося к мирному разрешению конфликта в НКАО.