Заложники, как я уже говорил, были освобождены. Но мои действия в Мардакерте неожиданно вызвали гневную реакцию руководителя Азербайджана Аяза Муталибова. Он потребовал наказать меня за самоуправство. Дескать, я самочинно пригласил из Армении Вазгена Саркисяна, тайком провез его в своей машине через посты азербайджанской милиции и, вообще, много на себя беру… В контексте противостояния Азербайджана и Армении я вроде как способствовал вмешательству соседнего государства во внутренние дела Азербайджана.
Не то чтобы я объявлен персоной нон-грата, но азербайджанские власти требуют от Москвы «убрать зарвавшегося генерала».
Я — человек военный. Получив приказ своего руководства освободить заложников, прежде всего думал о том, как его лучше выполнить. Речь шла о жизни моих подчиненных, и я действовал так, как подсказывали мне опыт и интуиция. Даже не мог предположить, что это вызовет такую реакцию у Муталибова.
И хотя меня несколько ободрил первый заместитель министра внутренних дел СССР генерал-полковник Иван Федорович Шилов, находившийся в Баку в командировке, естественно, я немного волновался. Как бы там ни было, ведь я, действительно, не спрашивал ничьих санкций и действовал по своему усмотрению. Уязвленная гордость — страшная вещь, особенно если задето самолюбие первого секретаря ЦК, являвшегося по рангу, я уж сейчас не помню, членом или кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС.
Правда, Виктор Петрович Поляничко, представлявший в зоне карабахского конфликты интересы союзного центра, на этот счет сказал мне следующее: «А.С., выкинь это из головы. Не переживай, я постараюсь решить эту проблему».
Был Виктор Петрович мощным мужиком с проницательным взглядом. Не чиновник, не функционер, а именно партийный работник — неутомимый и энергичный.
Как я уже упоминал, на посту председателя Комитета особого управления НКАО он сменил Аркадия Ивановича Вольского и имел репутацию жесткого руководителя. Опыт работы в Афганистане в качестве советника высшего руководства этого государства (в период пребывания там контингента советских войск) в наших глазах придавал ему особый вес специалиста по «восточным делам». Я имею в виду приобретенный в Афганистане иммунитет против лести, коварства и прочих ингредиентов южной политической кухни.
В противоположность характеристикам, которые выдавали ему то армяне, то азербайджанцы, а то и правозащитники, был Поляничко сторонником мирного решения карабахского конфликта. При этом не скрывал, что сила может быть применена, если этого требуют обстоятельства. Один из разговоров, который состоялся у меня с Виктором Петровичем, свидетельствовал о том, что он не исключает повторения межэтнического побоища, подобного карабахскому, и в других регионах СССР.
И он не ошибся.
В соответствии с терминологией сегодняшнего дня я бы назвал Поляничко менеджером кризисного управления. Такие люди будто созданы для экстремальных ситуаций. И я ничуть не удивился, когда узнал, что именно Виктор Петрович возглавил в 1993 году Временную администрацию на территориях Северной Осетии и Ингушетии в ранге заместителя председателя правительства Российской Федерации.
В то время я был уже командующим внутренними войсками МВД России и в этом качестве принимал самое деятельное участие в разрешении вооруженного конфликта между ингушами и осетинами, поводом для которого стал территориальный спор за Пригородный район.
Встретились во Владикавказе, как и подобает добрым знакомым.
Пожимая мне руку, Поляничко сказал: «Вот теперь у меня есть полная уверенность, что мы эту проблему решим. Вижу людей твердых, с которыми уже приходилось работать плечом к плечу в схожих ситуациях!»
Дальше, как известно, произошло следующее: 1 августа 1993 года машина Поляничко была расстреляна террористами в районе села Тарское, недалеко от Владикавказа. Виктор Петрович погиб. В новейшей истории России это единственный случай, когда жертвой террористов стал столь высокопоставленный государственный чиновник — вице-премьер правительства РФ! За полтора месяца, пока он исполнял свои обязанности в зоне осетино-ингушского конфликта, Поляничко сделал очень многое для возвращения беженцев. Возможно, именно это обстоятельство и послужило поводом для его убийства.
Получив известие о его гибели, я немедленно вылетел в Северную Осетию. Знаю, что в результате прочесывания местности удалось найти брошенный преступниками магазин от автомата Калашникова. В последующем из того же оружия, из которого был убит Поляничко, застрелили, кажется, еще и осетинского пастуха.