Так я говорил, а в голове продолжала крутиться мысль: «Все идет по грозненскому сценарию. И здесь мы обязательно проиграем, если дадим верховной власти возможность отмолчаться. Она не из тех, кто спешит брать на себя ответственность. Но если заставить ее это сделать, то процесс станет необратимым: отчетливо выраженная позиция президента послужит сигналом для всех государственных чиновников, и за словом обязательно последуют реальные дела».
С Ельциным Валерию Мухамедовичу связаться не удалось, но разговор с председателем правительства РФ Егором Гайдаром состоялся вполне конкретный. Было сказано: «Однозначно поддерживаем вас как легитимного руководителя Кабардино-Балкарии и готовы оказать конкретную помощь». Это известие позволило мне тотчас связаться с генералом Саввиным и после доклада об остановке попросить о переброске в республику в двухдневный срок двух тысяч военнослужащих ВВ из специальных моторизованных частей.
Слово Гайдара имело очень серьезное значение: все команды прошли по линии правительства, и вскоре я получил сообщение о том, что уже на следующий день в Моздок прибудут первые 800 человек.
Однако следовало проявлять осторожность. Интуиция подсказывала: вряд ли обойдется без предательства. В нелояльности подозревал одного из заместителей министра внутренних дел республики. Кроме собственных ощущений, имел на руках кое-какую оперативную информацию. Потому без особого стеснения стал во время рабочих совещаний использовать меры оперативной маскировки. В телеграмме у меня, например, написано: «Аэродром в Моздоке», а я несколько раз повторяю громко: «Аэропорт в Минеральных Водах». И ставлю задачу на доставку транспорта именно по этому маршруту — из Минвод. А наедине полковнику Чуркину сообщаю подлинный маршрут: «Нальчик — Моздок и обратно…»
Вдобавок посылаю разведчиков по обоим маршрутам и жду через два часа их доклады. Так и есть: в первый день все мосты на дороге, ведущей к Минеральным Водам — заняты боевиками, а на Моздок — абсолютно свободны. Поэтому первая наша колонна приходит в пункт назначения беспрепятственно. На следующий день повторяю этот же прием, но наоборот: Чуркин едет как раз в Минводы и благополучно доставляет в Нальчик еще одну колонну с нашими войсками. А боевики опять занимают все мосты, но только на моздокской трассе. Прибыло еще 800 человек, а всего уже 1600 с учетом бойцов из отряда «Витязь». Уже полегче. Уже можно перевести дух.
Хотя ситуация развивалась стремительно: в 13.00, 28 сентября на подступах к Дому правительства митинговало около шести тысяч человек, хотя еще утром было не более трех тысяч. Люди готовятся к штурму: автотранспортом заблокированы дальние подступы к зданию, подготовлены камни. Поднят флаг Конфедерации и по-прежнему раздаются призывы к штурму правительственных объектов и изгнанию внутренних войск из Кабардино-Балкарии. В 16.15 к площади подошла машина с чеченскими номерами: неизвестные люди раздают оружие… Там же выступает представитель Чечни. Уверенный в собственных силах, Заур Налоев так объясняет мне консолидированную позицию главарей мятежа: «Войска дестабилизировали обстановку. Срок их выхода — месяц. У существующей власти нет шансов — ведь она не пошла на сотрудничество с нами…»
Приходится учитывать, что неподдельный энтузиазм по подготовке вооруженных сил оппозиции неожиданно проявил преподаватель военной кафедры местного университета полковник Хусейн Каширгов. Уже делит своих студентов на роты и взводы. Уже все маршируют и демонстрируют силу.
У кого-то из высокой российской власти сдают нервы: Шанибова освобождают, маскируя это побегом. Хотя с точки зрения закона он был задержан абсолютно справедливо: в его кармане лежал австрийский пистолет. Причем один патрон был в патроннике, а еще четыре — в обойме. Так что теперь он тоже на площади.
Мы тоже не теряем времени даром: действуем осторожно, но при этом очень решительно. Пока народ митингует на площади, нам удается к 13.00 разблокировать аэропорт, а в 19.50 — и штаб самой Конфедерации горских народов Кавказа. Приходится действовать методами убеждения, а иногда и принуждения. Для этого выдергиваем одного энтузиаста, претендующего на роль организатора беспорядков. Говорю ему без обиняков: «Вы хотите, чтобы мы рассказали людям правду? Как делали в штабе Конфедерации обыск, как изымали там оружие по вашей наводке? Не в наших правилах раскрывать информаторов, но вы ведете себя как провокатор. Поэтому я оставляю за собой право рассказать всем, что вы — обыкновенный стукач…» При этом «военный вождь» обмякает и только что не падает на колени. Понимает, что с ним будет, если я исполню свои угрозы. Он, наивная душа, хотел везде успеть и выиграть при любом раскладе.