30 декабря министр Виктор Ерин официально представил меня в качестве командующего внутренними войсками. Сам я по этому поводу не испытывал никаких иллюзий: в иных условиях — в условиях стабильного мира — я вряд ли бы стал командующим и, уж тем более, министром внутренних дел. Так что выбирали меня не люди, а само время, требовавшее немедленного появления специалистов с боевым опытом, которые, быть может, и не являлись мастерами аппаратной интриги, но прекрасно представляли себе те военные опасности, с которыми непременно должно было столкнуться государство уже в ближайшее время.
С такой же настойчивостью среди высших и старших офицеров внутренних войск я искал теперь соратников и единомышленников, на которых можно было опереться в масштабной работе. Надо было сделать внутренние войска по-настоящему мобильной, грозной силой, способной противостоять хорошо вооруженным отрядам сепаратистов. С одной стороны, вполне боеспособные полки, бригады, дивизии оперативного назначения в войсках уже имелись, как, впрочем, и несколько отрядов специального назначения. Они очень хорошо зарекомендовали себя, действуя в районах вооруженных конфликтов. Но их по-прежнему было мало.
Выход напрашивался сам собой: передав функции охраны исправительных учреждений Главному управлению исполнения наказаний МВД России — формировать новые части ВВ оперативного назначения на базе бывших конвойных частей и их военных городков. Понимали, что какая-то часть офицеров и прапорщиков — специалистов конвойной службы — не решится менять привычный уклад жизни и обязательно перейдет на службу в ГУИН. В то же время мы были готовы к тому, что многие профессиональные военные, имеющие общевойсковую подготовку, захотят переменить судьбу и влиться в новые части оперативного назначения. Психология этих людей была мне понятна, и я знал, что после соответствующей доподготовки мы получим грамотных командиров, на которых можно будет положиться в бою.
Такое решение было принято, и в этом смысле знаковым событием для войск стало то, что, по моему предложению, в новом курсе стрельб для внутренних войск впервые не осталось места для мишеней, которые олицетворяли собой бегущего заключенного. Эта страница истории ВВ была закрыта. Надеюсь, навсегда.
Среди ближайших соратников, конечно же, был и генерал-майор Анатолий Романов.
Зная его надежность, я предложил Анатолию высокую должность в командовании внутренних войск, но он, человек очень честный, засомневался в том, что справится, и ответил мне так: «Спасибо за доверие, но должность заместителя по боевой подготовке мне все-таки ближе: войска нуждаются в ее совершенствовании, в новой программе, а в организации учебного процесса я все-таки разбираюсь».
Я вынужден был согласиться с таким веским аргументом.
Именно заместителем командующего по боевой подготовке и стал Романов в начале 1993 года, и немало сделал, чтобы внутренние войска МВД России стали быстро прибавлять в профессионализме. Сказывалось, что в самом начале офицерского пути, более десяти лет, Анатолий прослужил в Саратовском училище, пройдя путь от курсового офицера до преподавателя.
Но, строго говоря, мы все тогда очень напряженно учились. И не только воевать. Те, кому памятны эти годы, легко припомнят и всеобщее безденежье, и политический разлад в обществе, и чувство безысходности, которое в обстановке экономических преобразований того времени ни на минуту не покидало большинство наших соотечественников.
Чувствовалось: человеческое ожесточение, непримиримость, жестокость проявляются все чаще, и это вряд ли закончится добром… Внутренние войска — не остров, где можно скрыться от моровых поветрий, а часть общества со всеми его болезнями и проблемами. Не скрою, для меня в ту пору казалось очень важным, чтобы солдаты и офицеры в этом сопротивлении трудностям и лишениям не ожесточились бы сами. Чтобы не растащили их ни ушлые политиканы, ни гангстеры, бравирующие легко нажитыми деньгами. Чтобы не заблудились они в круговороте политических фраз, митингов и сходок.