Там, у Белого дома, оставаясь неузнанным, я заглянул в глаза многим людям и многое в них прочитал. И страх, и браваду, и решимость стоять до последнего. Чего только стоили «штурмовики» РНЕ с так называемыми «руническими знаками» (по словам Руцкого) на рукавах. Но какими бы ни были их убеждения и «думы о России», их черная форма и вскинутые в приветствии руки половине населения нашей страны напоминали лишь о гитлеровской оккупации и концентрационных лагерях. Конечно, ни на какую народную поддержку нацисты в России рассчитывать не могли.
Впоследствии, уже будучи министром, я разговаривал с Русланом Хасбулатовым, который попросил меня о встрече. Коснулись мы и болезненной для него темы октябрьских событий в Москве. Как утверждал Руслан Имранович, он «пытался сделать все, чтобы избавиться от этих людей», так как понимал, что их присутствие вредит имиджу Верховного Совета.
Хасбулатов утверждал, что на этих людей как бы опирался Руцкой и это послужило причиной, что от нацистов и прочих ряженых людей так и не удалось отмежеваться.
Так или иначе, но настоящей народной поддержки организаторы и вдохновители смуты так и не дождались. Митинги в их поддержку в разных городах России собирали либо двести человек (в Санкт-Петербурге), либо двадцать человек (в Челябинске). В Москве сторонников было куда больше, но это объясняется тем, что наиболее талантливые оппозиционеры тоже предпочитают жить в столице, а значит, и работа их организаций в Москве была более активна.
Утром 29 сентября генерал Анатолий Романов, находившийся в районе Белого дома, доложил, что в результате столкновения пострадали девять наших солдат. Кого-то ударили по голове, кому-то сломали ноги. А двоих облили кислотой. Среди сотрудников милиции был и один погибший — подполковник Рептюк, заместитель начальника отделения ГАИ УВД города Москвы.
Так, в тревожной обстановке стычек проходили эти последние дни сентября. С улиц Москвы, из района Дома Советов к нам стекалась оперативная информация, свидетельствующая о действиях вооруженной оппозиции: в Белом доме жгли бумаги, жевали холодные (из-за отсутствия света и тепла) бутерброды, грелись водкой. Рядом со зданием маршировали баркашовцы, из него постепенно выходили люди: обслуживающий персонал, женщины, дети. Время от времени — и депутаты с вещами. Многие начинали понимать бесперспективность силовой конфронтации.
Некоторую уверенность в то, что все обойдется миром в нас вселяли переговоры, идущие в Свято-Даниловом монастыре при посредничестве Патриарха.
Конечно, они носили элементы политического торга. Мы знали, что в обмен на согласие прекратить деятельность Верховного Совета и Съезда депутатов руководителям смуты предлагалась полная безопасность и возможность открытой оппозиции. Жестко ставился вопрос о разоружении случайных людей. И как следствие мы получили известие о том, что часть мятежников собирается прорываться из района Белого дома с оружием в руках.
Это были те, кто предполагал, что Руцкой с Хасбулатовым все-таки согласятся на мирные условия переговоров.
На этот случай мы держали поблизости полсотни вооруженных спецназовцев из отряда «Витязь» под командованием полковника Сергея Лысюка, чтобы в случае необходимости усилить войсковые цепочки. Нет, мы не демонстрировали силу, а просто отдавали себе отчет, к каким последствиям может привести попытка прорыва вооруженного отряда в густонаселенном районе Москвы.
Многие искренне верили, что миротворческая деятельность Патриарха на этих переговорах остудит горячие головы. А в ночь на 1 октября получили определенные сигналы, что сторонам удалось найти кое-какие компромиссы. В 2.40 был подписан протокол. В 7.30 в Белый дом дали электроэнергию, и, кажется, была произведена сдача незначительной части автоматического оружия.
Как оказалось впоследствии, сдача автоматов была лишь маневром, призванным выторговать дополнительные уступки со стороны законной власти.
Свои соображения на этот счет я доложил министру, особенно нажимая на то, что подписанный протокол не решает проблему кардинально. Более того, ставит в дурацкое положение внутренние войска и все МВД. С одной стороны, Верховный Совет, даже распущенный, как институт государственной власти требует определенного уважения своего статуса. С другой — в Доме Советов и вокруг него находятся незаконные вооруженные формирования, и долг МВД заключается в том, чтобы их деятельность была пресечена.