Теперь я понимал, как будут развиваться действия. Многотысячный передовой отряд манифестантов, используя грузовики, обязательно попробует смять милицейские цепочки на Крымском валу, Крымском мосту и Зубовской площади и дальше, по Садовому кольцу, двинется в сторону Белого дома для прорыва нашего оцепления. Не было никаких сомнений, что события будут разворачиваться по давно выученной схеме, но с поправками на сегодняшний день: мэрия Москвы, телевидение, телеграф, телефон…
Конечно, направление движения манифестантов не так уж трудно было предположить и человеку, далекому от военного дела. Но четкость, с которой совершались действия — авангард манифестантов, сметая на пути милицейские цепочки и войсковые наряды, три километра до цели преодолел менее чем за час, — не оставляла сомнений: оппозиция решилась применить таранный удар. Решительный и решающий. Это была уже не демонстрация силы, а сама сила, посланная в бой, чтобы вырвать победу.
Вот этот размашистый почерк не дал меня обмануть и заставил действовать так, чтобы в этом противоборстве не проиграть неведомому мне командиру манифестантов ни в уме, ни в быстроте принимаемых решений. На его стороне была инициатива, на нашей — вовремя разгаданный замысел его операции. Не медля ни секунды, я отдал приказ отряду «Витязь» выдвинуться к Белому дому, а генералу Баскаеву — готовить все резервы, которые уже прибыли из Подмосковья и располагались на улице Подбельского.
Сделав это, я позвонил заместителю министра внутренних дел России генералу Александру Куликову, чтобы поделиться своей обеспокоенностью: «Александр Николаевич, уже прорвана цепочка на Крымском мосту. Прорвут и на Зубовской площади. Важно не дать им пробиться на повороте с Садового кольца на Новый Арбат. Туда надо бросить все силы!» Мой однофамилец ответил раздраженно: «А.С., ты не вмешивайся. Там есть кому командовать! Там генерал Панкратов».
Что я мог противопоставить этой кабинетной уверенности в сверхъестественные возможности Панкратова? Чем я мог помочь своим безоружным солдатам, которых в эти минуты давили машинами и буквально сметали на своем пути ожесточенные люди? Сорваться лично на выручку из стационарного командного пункта, где есть все средства связи, необходимые для управления, я не мог: это несерьезно… Вмешаться, по сути в чужой бой, наперекор тому, кто им управляет — только дров наломать из-за несогласованности действий. Все, что мог в эту минуту, так это связаться с генералом Анатолием Романовым, своим заместителем, находящимся на передовом командном пункте в мэрии Москвы, и проинформировать его о том, что стало мне известно в последний момент.
В тяжелой ситуации я никогда не теряю самообладания. Это не хвастовство, а просто свойство моего характера. Кто-то начинает терять голову, кто-то махнет для уверенности стакан-другой водки. Но именно тогда — получив известие о прорыве цепочки на Крымском мосту — первый и последний раз в жизни я испытал удар, который едва смог выдержать. Просто и отчетливо вдруг встали перед глазами все последующие события. Наступила какая-то странная, опустошительная ясность в душе. То удивительное состояние, когда окружающий тебя воздух будто утрачивает жизнь и уносится в широко распахнутые двери, вслед за вышедшими по твоей воле людьми. И в этом пространстве, где ты остаешься в одиночестве, мгновенно текут секунды, и ты начинаешь осознавать, что собственная жизнь уже мало что значит для тебя. Легче протянуть руку, достать пистолет и разом покончить со всем. Что это потрясение не лечится ничем, кроме как выстрелом, который будет оглушительным и дымным в этом кабинете на Красноказарменной улице, но в нем будет достаточно силы, чтобы перенести меня туда, где все происходящее уже не имеет ни цены, ни смысла, ни боли.
Вот через что я прошел в ту минуту и запомнил ее на всю жизнь. В тот момент действительно все выскочили из кабинета передать информацию, что прорвана цепочка. Люди ушли передавать приказ о перемещении отряда «Витязь» и о подготовке резервов в Московском округе. Именно тогда я понял, что могу сейчас взять и застрелиться. Но уже мгновение спустя это проходит! Ты выходишь, ты прорываешься из этого вакуума и включаешься в жизнь… Снова отдаешь команды и действуешь, как будто еще мгновение назад ты не стоял на краю бездны.