Но об этом в другой раз — темнеет, пора тушить свечу, чтобы не привлекать к башне взгляды лучников. Скажу лишь, что родители не стали меня наказывать, а отдали в доминиканский мнастырь в Кавале, солгав, будто мы католики. Ах да, рецепт!
Вода на 4 чаши, чеснок, масло оливы, ломти черствого хлеба, соль, веточка тимьяна, листик лавра. Растолки с солью 10 зубов чеснока, высыпь в глиняную сковороду с разогретым маслом и жарь медленно 8 минут. Влей воду, добавь трав и вари на медленном жаре еще полчаса, пока кухня не наполнится запахом. Выложи в чаши ломти хлеба и залей процеженным супом.
В монастыре со мной сразу же произошел очень смешной случай. Меня встретили и провели к главному отцу Гийому, а тот, видя, как я замерз в пути, спросил, желаю я чашку горячего козьего молока или чашку горячей воды с медом? Я не знал, как здесь положено отвечать, поэтому воскликнул: «И ту и другую!» Все засмеялись, мне принесли обе чашки. Вот такая история со мной приключилась из-за того, что я так ответил. До сих пор не могу вспоминать тот день без смеха!
Доминиканцы были хорошие, но немного странные. Они отрицали, будто зло — это отсутствие добра, а тьма — тень без света, как учил отец Иоанн. Доминиканцы учили нас иначе: зло есть сила Сатаны, который борется с Богом. Я не видел принципиальной разницы, меня устраивал любой вариант. Но было одно забавное обстоятельство: о Дьяволе они говорили гораздо чаще, чем о Боге! Постоянно его упоминали и нас им пугали. Особенно много говорили про Дьявола, когда я уже сидел арестованный в келье и ждал казни. Но это было потом, через год, когда мне исполнилось 6. Прошу меня простить и за эту шестерку, и за ту, с которой придется начать следующий абзац.
На 6 (снова покорнейше прошу прощения) день моей жизни в монастыре меня выпороли. И я понял, что не следует задавать вопросы, а надо соглашаться с братьями и цитировать Библию. Это помогло: вскоре меня уже считали лучшим учеником и даже разрешили ходить в библиотеку. Это было восхитительно! Библиотека монастыря в Кавале была огромной! Я нашел там множество ученых книг по кулинарии. Вообще кулинарией оказались пропитаны все книги, особенно религиозные. Я обратил внимание, что любая религия начинается с кулинарии, описания диет и запретов, постов и праздников, и почти каждый обряд связан с едой. Я полюбил книги, и отныне все свободное время стал проводить в библиотеке. Теперь мне даже нравился запах выделанной телячьей кожи.
В монастыре училось много мальчишек, я был самым младшим. Мои друзья были странные, их интересовали сущие глупости. Они готовы были тратить уйму времени на пустяки, которые не приносили ни малейшей пользы. Например, им нравилось привязывать меня к кровати и обливать колодезной водой. Или заставлять меня прыгать на одной ноге вокруг табурета, выкрикивая «сукин я сын», пока я не падал от усталости. Еще они постоянно задавали разные вопросы и хохотали, как только я открывал рот — мои ответы они даже не слушали. Но я всегда отвечал им очень остроумно, потому что мне нравится отвечать на вопросы и быть остроумным. Единственное, что меня поначалу беспокоило, — мои новые друзья в столовой всегда забирали мой хлеб, а без него монастырская похлебка не сытная. Первые недели мне пришлось ходить голодным. Но потом я выяснил, что если успеть отломать себе небольшой кусочек хлеба и затем есть его мелкими крошками с похлебкой, то ощущение сытости будет то же самое, что после похлебки с настоящим хлебом!
Эта идея захватила меня с головой! Значит, есть способ делать еду более сытной, не увеличивая ее количество, а даже уменьшая? Вскоре на вечерней проповеди отец Гийом пересказывал нам историю, как Иисус взял 5 ячменных хлебов и 2 рыбки и накормил 5000 человек. Я конечно сразу догадался, что речь про бульон — воду могли не указать в рецепте, но без ее добавления задача выглядела немыслимой. А между тем хорошо приготовленный бульон — штука сытная. Простой расчет в уме говорил, что если Иисус наливал каждому хотя бы по четверть плошки бульона, это в сумме 1250 плошек. Сколько понадобится котлов, и были ли они у Иисуса? Вечером я постучался в кабинет отца Гийома и принялся расспрашивать его. Он отмахнулся: раскрыл свою Библию и усадил меня за свой стол, чтоб я прочел о Чуде насыщения самостоятельно. А сам вышел.