999 999 — шагающие цифры сгинули, число превратилось в сплошные девятки! Вот она, пропасть!
На этом остановлюсь. Ни слова! Дальше нельзя рассказывать! Но разве сказанного еще не достаточно, чтобы понять суть рецепта Иисуса? Мне было 23 года, многие из тех, с кем я учился, уже получили сан, а я лишь стал братом — прошел постриг и дал обет, но до сих пор обожал помогать при кухне. Хоть это было странно для брата, но меня все знали и не удивились, когда я вбежал в кухню под вечер, зажег всюду свечи и принялся готовить. Я просидел у чана 12 часов, бесконечно помешивая варево и подкладывая дрова так, чтобы вода не кипела. К утру бульон был готов. Я попробовал его первым — бульон оказался божественным! Это был ещё самый первый рецепт бульона, я не клал даже горчичных зерен, но это было уже прекрасно! Сначала я поел сам — и ощутил невероятный прилив сил, словно не было бессонной ночи у котла! Словно ангелы дали мне на время свои крылья! Казалось, я стал великаном, могу сдвигать горы, ломать камни и расшвыривать воинов по полям боев! Но конечно это было не так, я просто восстановил все свои скромные силы. Я схватил котел и бросился в госпиталь — завтрак закончился, обед еще не начался, но я напоил живительным бульоном всех, а затем и аббата в его келье, никто не мог меня остановить! К вечеру здоровы были все! Меня хвалили, поздравляли. Мной гордился весь монастырь! Мне построили мою собственную кухню и дали в подчинение лучших поваров! И отныне никто не мешал мне готовить всё, что я пожелаю и сидеть в библиотеке!
Я бы мог еще много написать о своей жизни в монастыре Монтекассино, потому что теперь у меня снова много свободного времени. Вчера мы никуда не смогли уплыть в Геную — уже поздно, порт блокирован турками. Турки захватили даже мой родной Серес. Бедные мои родители и братья, должно быть они в большой опасности! Спасают только мысли о работе. Работа движется. Котлы вращаются. Бульон становится всё тяжелей и выходит на последний этап. Может, день, может быть три, а может, год, пока он начнет светиться. Никто этого не знает. Дай нам Господь сил, помоги выстоять! Вот, кстати, один из моих смешных рецептов времен моей собственной кухни в Монтекассино:
Плошка молока, 4 ложки винограда, ложка меда, щепоть соли, корица. Вскипяти молоко с солью, брось виноград и вари 15 минут на слабом огне, пока виноград разбухнет, а молоко слегка загустеет и станет карамельного оттенка.
Чуть не забыл: используйте только высушенный виноград! Молочный суп со свежим виноградом очищает не душу, а тело, я проверял.
Я был, можно сказать, в зените славы. Весть о моем целебном бульоне разнеслась далеко, я готовил его огромными чанами, а подводы развозили его по госпиталям всей страны. Бульон лечил болезни и восстанавливал силы. Всё, как написано в Евангелии. Но не более того. Я задавался вопросом: а можно ли улучшить, усилить, превзойти рецепт самого Иисуса? Но конечно никому об этом не говорил. Ответ пришел ко мне сам — в виде монаха барона Альцгельмгольца. Он приехал в монастырь чтобы увидеться со мной лично. Сначала он мне не понравился. Ко мне приезжало теперь много странных людей, и все желали со мной поговорить. Люди вообще странные, поговорить у них обычно значит, что они сперва зададут мне какой-нибудь вопрос, но ответ выслушают невнимательно, а начнут сами рассказывать мне, что думают о разных божественных или мирских делах, словно это я к ним приехал с вопросами. Я старался от них прятаться.
Его первая фраза, которую он мне сказал: «Я всегда играю в открытую. Именно поэтому меня зовут Альцгельмгольц!»
А вот такая была его вторая фраза: «Иисус лишь накормил людей, а мы желаем большего. Мы хотим делать людей великими!»
Я ужасно разволновался! Барон словно читал мои мысли!
Он настоял, чтобы наш дальнейший разговор шел вдали от посторонних ушей. Мы отправились на прогулку по виноградникам.
Я помню каждое слово нашего разговора. Сначала Альцгельмгольц доверительно сообщил, что он той же веры, что и я. Это было и так понятно, мы же все монахи католической церкви. Но Альцгельмгольц уточнил, что он происходит родом из Данцига и в душе православный. Но я-то не был православным! Православной была моя семья и родной Серес, но воспитывался я в католических монастырях. Я ответил барону, что наверно я православный тоже, но откровенность за откровенность: для меня это совершенно не важно.