А то, что было на трибунах после финиша, правильнее всего назвать оцепенением — ни криков, ни аплодисментов, в глазах тотошников недоумение и тоска. Они молча и скорбно смотрят друг на друга, на лошадей, на судейскую будку: а ну какая-нибудь случайность, все отменят, не засчитают — еще живет в их сердцах надежда, тоненькая, как волосок…
— Кто же у столба?
— Какой-то Торпедист…
— Что за Торпедист такой выискался?!
— Вот так торпедировал!
— Много, наверное, пятаков привез…
— Да, наварчик будет.
Когда диктор металлическим голосом подтвердил, что победил именно Торпедист и надежд нет ни на волос, пошла дружная работа: выгребаются из карманов и с остервенением выкидываются в мусорные урны некозырные билеты.
Но игроки потому и игроки, что всегда надеются на отыгрыш. В Пробном призе, всем известно, первой придет либо Фрага, либо Этна — это уж точно, и к гадалке ходить не надо, обе смотрятся фаворитками: свежи, блестящи, готовы.
И опять на трибунах оторопная тишина — по ипподрому объявили:
— Скачку выиграла Квадрилья…
Разочарования и крушения надежд — мусорные урны уж переполнены, билеты бросаются на пол или через перила трибун, и тогда коричневые карточные квадратики летят осенними листьями — тут очень уместна поговорка про деньги, выброшенные на ветер.
Один только Анилин не подвел «И. М.» — он пришел первым, как и предрекалось. Но и то — вроде бы как случайно. Даже кое-кто из судейской бригады подходил к Насибову и расспрашивал, что же такое произошло на розыгрыше Вступительного приза.
Собственно, всех интересовало, что стряслось за последним поворотом, так как до этого впереди мчался один Анилин и все было яснее ясного.
На последнем вираже, перед выходом на финишную прямую Анилина стал захватывать всю дистанцию «сидевший на хвосте» и сумевший сохранить запас сил днепропетровский жеребец Хорог.
— Вперед, Алик, вперед! — с тревогой в голосе попросил Николай и отдал повод. Анилин, однако, получив свободу, скорости почти не прибавил.
«Понадеялся на легкую победу — засиделся, опоздал с посылом!» — упрекал себя Николай. А Хорог мчался с такой страстью, словно бы понимал, какие почести и слава ждут его, если он обойдет самого Анилина. Он вышел на полголовы, на голову, на полкорпуса… Уже раздражающе маячит сбоку розовый камзол жокея Кубрака — все, кажется, сейчас Хорог уйдет неудержимо!..
Николай сжимал шенкеля, посылал и посылал Анилина, но тот, всегда неутомимый, послушный и горячий, сейчас будто не понимал, что хочет от него жокей. Даже и хлыст не подстегивал его…
Хорог, хмелея от радости, пластался над землей, хлопья пены летели с него сначала на руки и лицо Николая, а потом один белый ошметок прицепился к глянцевой скуле Анилина. Ярясь и досадуя, Анилин скосил один глаз и увидел рядом намыленный и исполосованный черными рубцами хлыста круп соперника, победно вскинутый трубой хвост его…
И вот тут-то и взыграла у Анилина гордость высокопородной и сознающей свой класс лошади. Он хорошо знал вкус борьбы, любил ее и сейчас рванул с такой резвостью, словно бы у него выросли крылья. То, чего не могла «добиться» даже и «палка», сделало оскорбленное самолюбие — можно проиграть, когда будешь в беспорядке или тебе помешают как следует принять старт, но чтобы вот кто-то за здорово живешь взял бы да и обошел!..
Вытянув морду и ожесточенно закусив удила, скакун бросился взапуски с опережавшим его Хорогом. В напористой и настильной скачи Анилина появились та сила и прочность, которые заставляют зрителей застыть оцепенело и благоговейно: трибуны в молчаливом изумлении, боясь пропустить хоть одно движение, смотрели, как тот безжалостно приканчивал своего соперника.
В несколько махов он подравнялся с лидером и пошел ноздря в ноздрю с ним. В глазах у Хорога сначала было удивление, потом он покосился растерянно и виновато — понял, что на второй бросок у него уже нет сил. Понял, но смириться с этим не мог: его агатовые без зрачков глаза вдруг зло остекленели, он неожиданно для своего жокея сделал рывок влево — попытался навыпередки пересечь путь сопернику. Это нарушение правил, называемое кроссингом, Хорог прибег к нему уже в отчаянии, но и то опоздал — Анилин, не дрогнув, прянул мимо раздутых ноздрей и оскаленных зубов Хорога и, отделившись на большой просвет, пошел легкой, веселой скачью.