4
Мать сразу же безошибочно угадала, куда и зачем уезжает дочь на утренней заре, а угадав, сказала неопределенно:
— Ну вот, сделала дело — на свинью хомут надела.
Узнав, что Виолетту обучают верховой езде сразу четыре жокея, добавила многомудро:
— Это хорошо, что не один. Но ты меня познакомь с ними, не специально, а как-нибудь мимоездно так.
И потом еще раз будто бы невзначай напомнила:
— Ну, где же твои берейторы?
Виолетта подозревала в ее словах обыкновенный материнский контроль, но была она не совсем права, в чем убедилась вскоре же.
Знакомство состоялось именно что — мимоездно: Саша, Саня, Олег и Нарс заскочили к Виолетте домой по пути на Терский конезавод, где в тот день проходил международный аукцион. Ни один истый лошадник не пропустит такого зрелища — на ипподроме остались только дневальные в конюшнях.
Виолетта знала, что ребята заедут за ней, была готова тут же и в дорогу отправляться, но мать начала показывать своих собачек. Впрочем, она сама-то не напрашивалась на это, Саня, сам того не желая, подбил ее. Услышав разноголосый лай, он спросил у Виолетты, почему собаки у них дома сидят, а не в цирке. Но вместо Виолетты ответила неожиданно вошедшая с улицы ее мать:
— Уж две недели здесь. Цирк уехал, а они со мной. А вы что же, бывали в шапито?
— Бывал, и, между прочим, один мой сосед по креслу забавную вещь рассказал… Когда ваша собака-математик занималась арифметикой — прибавляла, отнимала, квадратный корень из четырех извлекала, этот дяденька сказал, что собака-то сама безголосая, только рот разевает, а ваш помощник или униформист специальным инструментом издает звук, похожий на песье гавканье… Если это верно, то, я думаю, что у вас…
— Между прочим, меня зовут Анной Павловной.
— Извините. Я вас на манеже видел, потом Виолетта рассказывала… Так мне казалось, извините. Меня Саней зовут, а это вот…
— Саша, — церемонно и значимо произнес Милашевский. После него представился Олег, последним протиснулся вперед Наркисов.
— Хорошо, так что же вы, Саня, думаете?
— Как что, о чем? А-а… Я думаю, что у вас ловко получается этот обман, многие верят…
Виолетта и ее мать никак на это не отозвались — до того сильно, видно, шокированы были. Саша первым нашелся:
— Ну, ты даешь, Санек!
И снова все озадаченно продолжали молчать.
Анна Павловна посмотрела на Касьянова скорбно, как на тяжелобольного, попросила Виолетту:
— Дочь, принеси сюда Мямлика.
Мямлик оказался рыжим брудастым эрдельтерьером. Виолетта не принесла, а привела его на поводке — пес был довольно крупный. По команде Анны Павловны он запрыгнул на стул и занял выжидательную позу.
— Мямлик, сколько у этого молодого человека должно быть на пиджаке пуговиц?
Пес повернулся к Сане своей квадратной мордой и трижды брехнул.
— Молодец! А сколько у него пришито?
— Гав, гав! — ответствовал без раздумий «математик».
Саня смущенно вертел в пальцах обрывок ниток, которыми когда-то крепилась потерянная пуговица. Анна Павловна продолжила представление:
— Сколько же пуговиц ему придется сегодня пришить?
— Гав! — тряхнул усами и бороденкой Мямлик.
Саня одолел смущение, подошел к собаке:
— Извини меня, Мямлик, за оскорбление, больше не буду!
Пес в ответ протянул ему правую переднюю лапу.
— Ну дает! — Саша Милашевский был до того потрясен, что у него пот на лбу выступил.
Олег был сдержан и серьезен, поинтересовался:
— Анна Павловна, а как вы это делаете, если не секрет, конечно?
— Секрет, но кое-что раскрою. У Дурова собачки работают по звуковому коду, у меня — на внимание. Мямлик следит за моими жестами и мимикой.