— Вот вы вообще в это не лезьте! — рявкнул Маркелов, выходя из себя. — Личные дела вашего старшего официанта, которого вы покрываете, сейчас лежат на заднем дворе в количестве восьми штук в чёрных мешках, поэтому вам лучше начать уже сотрудничать…
— Вы о тех несчастных? Да, я видела. Но это не его работа, — фыркнула женщина. — Это работа мясника с проблемами с психикой. А у Романа есть стиль, и он бы не опустился до этого практически ритуального убийства. Вы же видели, как были сложены тела?
— Да вам-то откуда знать, как работают наёмники, Гертруда Фридриховна? — прошипел Маркелов, не сводя злобного взгляда с женщины.
— Потому что я больше тридцати лет проработала психологом, учителем и воспитателем в различных школах и детских приютах, где в большинстве своём обучались нестабильные маги и очень трудные подростки. И я очень хорошо выполняла свою работу. По крайней мере, мои воспитанники находили в себе силы выбраться из затягивающего их болота и не быть на побегушках у какой-нибудь Гильдии. Вы в моё поле зрения в своё время не попали. Жаль. Мне кажется, из вас можно было сделать подобие человека, — немного надменно произнесла эта Гертруда Фридриховна. Мне кажется, она Маркелова сейчас добила. По крайней мере, у него явно дёрнулось плечо. Я усмехнулся, глядя на часы. Осталось семь минут. В принципе, ещё успеваю.
— Хватит меня оскорблять, — спокойно проговорил Виктор, доставая какую-то бумагу из папки, которую сжимал в руках. — И вам ничего не известно о моей жизни.
— Я не просто психолог, а эмпатик. Можете спросить у вашей супруги, что это такое, если до сих пор этого не сделали. А вы глубоко несчастный человек, мне даже вас немного жаль, — сочувственно проговорила Рерих. — Я даже могу дать вам один маленький и абсолютно бесплатный совет: живите уже своей жизнью, вы всё равно им никогда не станете.
— Да что вы несёте? — похоже, они уже забыли, о чём говорили изначально, и даже о присутствии Моро, который всё ещё стоял, не произнося ни слова, рядом с ними.
— Да, бросьте, Виктор. Вы копируете его движения, также одеваетесь, да даже пытаетесь говорить, как он. Вы его девушку увели, насколько мне известно. Такая большая и внезапно вспыхнувшая любовь? Здесь даже эмптиком и психологом не нужно быть, чтобы это увидеть, — выдохнула она. — Возможно, вы это делаете даже неосознанно, так что обратите на это внимание. И да, господин Моро, я увольняюсь. Я вспомнила, почему мне, оказывается, нравилась моя работа, — с этими словами Гертруда Фридриховна развернулась и удалилась, чеканя каждый шаг, идя настолько прямо, что вполне могла составить конкуренцию Эду.
— Я хорошо выполняю свою работу! — неожиданно взвился Маркелов. — Но вы сегодня сделали всё, чтобы я её не выполнил. Я не стал офицером просто так, и когда прибыл в эту страну, смог устроиться только младшим помощником следователя! И своё положение я заслужил сам, своим трудом! Сначала вы со своими людьми весь день мешаете, выбивая почву у меня из-под ног. Сначала вы, господин Моро, за мной по пятам носились, влезая туда, куда вам не следовало лезть, потом натравили на меня волка Рокотова, но слышать подобные оскорбления от обычной экономки я не намерен.
— Господин Маркелов, — попытался что-то возразить Моро, но Виктор ему бесцеремонно всучил листы, которые он достал ранее.
— Это те, кого вашей службе безопасности следует арестовать и держать у себя, пока я не закончу теперь уже со своими делами. Если вы не забыли, сегодня утром было совершено убийство на вашей территории, и я прибыл сюда расследовать именно его, а не гоняться за ворами в поисках вашего пропавшего артефакта, — довольно резко прервал Джейсона Маркелов.
Я только головой покачал. Похоже, Рерих права. Он так сильно хочет всем доказать, что лучше Ромки, но делает только хуже. И это, похоже, может изменить только смерть одного из них.
— А вам что от меня нужно? Тоже хотите поделиться своими наблюдениями о том, какой я бесполезный моральный урод? — неожиданно он посмотрел мне в глаза, и я едва удержался от того, чтобы не влезть в его голову. Я не знаю, какие у них здесь в СБ порядки, и нарваться на какой-нибудь мощный блок, который меня раскроет, не слишком хотелось.
— Да я вас впервые вижу, — я холодно посмотрел на него, сложив на груди руки. — Я жду, когда господин Моро освободится и обратит на меня своё внимание. Мне абсолютно всё равно, кто вы такой.
— Дмитрий, как давно вы здесь стоите? — резко обернулся Моро ко мне.
— Достаточно, чтобы понять, что собой представляет местная Служба Безопасности. Теперь понятно, почему во Фландрии такой бардак, — не глядя на Маркелова, произнёс я. — Но меня это не касается. Я через десять минут улетаю, на этом настаивают мои люди. И мне нужно прийти к самолёту вовремя, чтобы капитан Бобров не начал наземную операцию по моему освобождению, если я задержусь, — добавил я, глядя, как вытягивается лицо Моро. — Я вас жду на взлётной полосе со своим артефактом. Вы прекрасно понимаете, что я прибыл сюда исключительно ради этого, а не для катания на лошадях. Думаю, что юридические аспекты, мы можем решить позже. Артур Гаврилович Гомельский не откажет мне в небольшой услуге и завтра прилетит на встречу с вашим юристом, коль скоро он где-то потерялся по дороге.