Ольга с Женей переглянулись и пожали плечами. Это было странно, неправильно, но вполне могло решить их текущие проблемы. После того как дверь за Новаком закрылась, Женя пошёл созывать Совет, а Ольга схватила сумочку и выбежала из приёмной. Кто бы что ни говорил, а она хорошо относилась к Роману, значит, нужно было подготовиться.
Этот месяц меня вымотал до предела. Как только самолёт приземлился, меня срочно вызвал к себе Громов. Какой-то идиот активировал артефакт прорыва, и по всей республике из самопроизвольных порталов полезли самые разнообразные жители Бездны. Хорошо ещё, что срабатывала автоматическая ловушка, и твари были заперты в ней, но иногда эта ловушка занимала целую комнату, а один раз растянулась на целый квартал.
Идиот, который активировал этот артефакт, явно не понимал, что делал. Его труп нашли одним из первых, и по следам остаточной ауры выяснили, что именно он где-то весьма неаккуратно развлёкся. На других жертвах подобных следов не было. А вот где именно он развлекался, выяснить так и не удалось. Поэтому поиски артефакта всё ещё продолжались. Проблема заключалась в том, что он, похоже, был на самоподпитке. Основа, как ни странно, — земля, а не тьма, и где бы он ни находился, с подзарядкой у него проблем нет.
И весь этот месяц я мотался по стране, ликвидируя прорывы. Потому что только у меня это получалось без особого риска. Громов только тихо матерился. У него на меня были совершенно другие планы, которые приходилось откладывать на потом. На второй неделе Андрей Николаевич пришёл ко мне в кабинет, где я как раз заканчивал отчёт по последней ликвидации прорыва, и сел в кресло для посетителей.
— Кто это был на этот раз? — спросил Громов, бездумно глядя, как я ставлю точку и откладываю отчёт в сторону.
— Две Нешимироны, — ответил я и потянулся. — Могли бы составить приличную конкуренцию суккубам, если бы не змеиный хвост и привычка усыплять свои жертвы. Но красивые, этого у них не отнять. Можно даже сказать, что я получил чисто эстетическое удовольствие, глядя на них, пока избавлял наш мир от их присутствия.
— Этот урод ещё в морге? — от внезапности вопроса я чуть со стула не свалился. Понять, про какого урода говорил Андрей Николаевич, было нетрудно. Но вот сама постановка вопроса слегка напрягала.
— Понятия не имею, а вам зачем? — спросил я, начиная убирать некоторые бумаги в сейф. Кабинет у меня был небольшой, зато свой, и это не могло меня не радовать.
— Хочу попросить тебя поднять этого недоумка и потом убить с особой жестокостью, — признался Громов, глядя, как я зеваю в кулак.
— Это было бы проблематично, — я помотал головой, прогоняя сонливость. — Зомби обычно довольно агрессивные и тупые. Вот отчёт, а я, пожалуй, домой, — и протянув Громову бумаги, поёжился, сдёргивая с вешалки кожаную куртку. — Меня слегка зацепили. И я говорил, что эти твари погружают жертву в сон, прежде чем творить с ними нечто непотребное?
— Говорил, — Андрей Николаевич поднялся, взял отчёт и направился к двери. — Дима, может быть, ты Эдуарда попросишь тебе помочь?
— Я понимаю, что вам очень хочется от Эда отделаться, но ничем не могу помочь. И да, я предлагал, но он сказал, что это прекрасная практика, так что сам, Дима. К тому же он старательно познаёт мир и практически вам не надоедает, — сказал я, снова зевая.
— Дело не в этом, — Громов скупо улыбнулся. — К Эдуарду я уже привык. Это моя карма за все грехи и просто чудовищная головная боль, но мне от неё никуда не деться. Просто я вижу, что ты устал. Да, у нашего любимого Клещёва появился новый спонсор после того, как мы его мошенника крепко за яйца взяли.
— Моро, что ли? — реакции были слегка замедлены, хотелось спать, но я старательно крепился. Громов прав, я устал как собака, поэтому и пропустил ту атаку демонессы. Я почти увернулся, но заклятье меня действительно краем задело. Надо отдохнуть, но как тут отдыхать, если люди гибнут? Чёртов идиот, этот покойничек, навертевший такого. Может, правда поднять его, просто чтобы душу отвести?
— Моро, — прервал мои вялые мысли Громов. — И на него у нас способов воздействия нет.
— У меня есть, — я помотал головой, чтобы прогнать сонливость. — Не переживайте, Андрей Николаевич, я скоро эту лавочку прикрою.
— Вот как, я могу узнать, что за рычаги ты применишь? — спросил Громов, но я в ответ покачал головой.
— Это касается только меня и Моро. Он оказался очень недобросовестным партнёром, а я не привык спускать на тормозах, когда меня хотят так нагло поиметь, — ответил я резче, чем мне хотелось бы, и тут же зевнул.