Мария сидела рядом, как всегда сдержанная, но с довольной улыбкой. Она ловила каждое его слово, поддакивала, в нужные моменты вставляла уточняющие комментарии. Алексей чувствовал её восхищённый взгляд, но старался не обращать внимания. Он уже давно устал от её нескончаемой преданности.
Напротив него Сергей Викторович Лебедев вёл непринуждённую беседу с представителем ещё одной компании-инвестора, Андреем Сергеевичем Павловым. Они обсуждали детали проекта, делились впечатлениями о прошедшей встрече. Обсуждение было размеренным, но Алексей слушал их вполуха, больше сосредотачиваясь на своих мыслях. Он понимал, что успех сегодняшнего дня — это важный шаг для его компании, но тревожное чувство внутри не исчезало. Оно прочно засело в глубине сознания, не давая расслабиться даже в этот, казалось бы, приятный вечер.
В какой-то момент он извинился и отошёл в сторону, чтобы позвонить Ирише. Она не ответила — наверное, укладывала детей. Алексей отправил ей короткое сообщение:
«Всё прошло хорошо. Люблю тебя. Поцелуй Тёму и Анечку за меня. Спокойной ночи. До завтра. Отпишусь, как сяду в самолёт.»
Убирая телефон в карман, он почувствовал, как его мысли успокаиваются. Завтра они должны были вернуться в Москву. Всё будет хорошо.
Вернувшись за стол, Алексей допил свой бокал вина. Отказавшись от десерта, ссылаясь на усталость и ранний вылет домой, он вежливо попрощался с партнёрами. Сергей Викторович пожал ему руку и одобрительно кивнул:
— Отличная работа сегодня.
— Надеюсь на продуктивное сотрудничество, — ответил Алексей.
Обменявшись с Андреем Павловым парой слов, Алексей почувствовал, как усталость всё сильнее наваливается. Пальцы слегка дрожали, тело стало тяжёлым, а мысли путались. Даже разговоры за столом звучали приглушённо, словно сквозь вату. Он был рад, что всё закончилось успешно и впереди остался только сон.
— Вы выглядите уставшим, — к нему подошла Мария.
— Да, день был долгий, — пробормотал он. — Думаю, пора подняться в номер.
— Я тоже пойду, — сказала она буднично.
Они направились к лифту. Алексей ощущал, как ноги становятся ватными, шаги даются всё тяжелее. Казалось, будто кожа потеряла чувствительность, и странное онемение распространялось от кончиков пальцев рук к плечам. Мысли всё больше путались, глаза с трудом фокусировались. Головокружение усиливалось.
Возможно, сказывались усталость, вино, перелёт… Когда они вошли в лифт, он попытался сосредоточиться, но мир уже начинал терять чёткость. Он привалился к стене кабины, моргнул несколько раз, но перед глазами всё плыло. Сердце билось неровно, медленно, и с каждым ударом ему казалось, что оно бьётся всё тише.
Мария молча смотрела на него. Её пальцы коснулись панели управления, и неожиданно лифт остановился между этажами.
— Что… ты… — Алексей попытался заговорить, но язык словно не слушался.
Она склонилась ближе, её голос был мягким, почти успокаивающим:
— Всё хорошо, Алексей. Просто расслабься.
У него подкосились ноги. Последнее, что он увидел — размытый силуэт Марии стоящей над ним, прежде чем темнота окончательно поглотила его сознание.
Алексей слышал приглушённые голоса. Ему снилось что-то странное: мягкие прикосновения, чей-то горячий шёпот у его уха, жар, который охватывал всё тело. Он пытался открыть глаза, но веки были тяжёлыми. Всё плыло, обрывки реальности смешивались с беспорядочными видениями.
В какой-то момент он почувствовал, что тело его больше не слушается. Сознание провалилось в чёрную воронку. А потом темнота.
Голова гудела. Алексей с трудом разлепил веки, чувствуя, как его накрывает волна тошноты. Было темно, за окнами едва пробивался рассвет.
Потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что он лежит не дома, в своей постели. А в номере гостиницы. Какой-то странный сон. Сначала шёл, потом падал. Чужие руки его поднимали, раздевали. Чужие прикосновение, какой-то шёпот. Свет фонарика в лицо. Приснится же такое?
Одеяло слегка сползло вниз, и он увидел… голое плечо женщины рядом. Не может быть… Ириша? Он повернул голову, собираясь её обнять, но дыхание перехватило.
Мария.
Он замер. Мозг отказывался осознавать весь ужас ситуации. Ощущение липкого страха пронеслось по его телу. Он приподнял простынь.