Он был бы красив, подумала Ирина, если бы хоть раз улыбнулся.
Но он не улыбался.
От него исходило странное ощущение скрытой опасности. Как будто перед ней стоял человек, который не просто умеет причинять вред — а умеет делать это хладнокровно, методично и без лишних эмоций.
Ирина вдруг подумала, что не хотела бы оказаться на его пути, если однажды он решит, что она ему мешает.
— Проходи, Артём, — спокойно сказал Сергей, отходя в сторону.
Мужчина шагнул внутрь, скользнул по Ирине взглядом, задержался на секунду и кивнул.
Не спросил, кто она.
Просто зафиксировал её присутствие.
А потом повернулся к Сергею и спокойно, без малейшей эмоции произнёс:
— Нашёл Николая.
— Где?
— В СИЗО.
Глава 19
Артём, бросив эту ошеломляющую новость, как ни в чём не бывало, развернулся и направился в гостиную, где за компьютером сидел Андрей. Они, понизив голоса, начали что-то обсуждать.
Ирина растерянно посмотрела на Сергея, вскинув бровь, словно спрашивая: «И всё? Продолжения не будет?»
Тот хмыкнул, качнул головой и пожал плечами.
— Судя по всему, новости он приберёг до прихода Алексея. Думаю, расскажет позднее. А сейчас, — он взглянул на часы, — пора обедать. Алексей наверняка вернётся голодным.
— Что собираешься готовить? Я могу помочь.
— Разогреть борщ, нарезать укроп и поджарить сухарики.
Она кивнула и последовала за ним на кухню.
По кухне быстро разлился аромат домашней еды. В холодильнике стоял приготовленный заранее торт «Птичье молоко», накрытый плёнкой. На плите грелась кастрюля с борщом, а Сергей молча достал противень, чтобы отправить в духовку подсушенные кусочки хлеба с чесноком.
— Не знала, что ты умеешь готовить, — с лёгким удивлением заметила Ирина, глядя, как он ловко нарезает хлеб ровными кубиками.
Сергей усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень.
— Не то чтобы умею… Просто есть пара блюд, которые у меня получаются. Остальное — это горелая картошка, присохшая к сковороде яичница и пельмени, слипшиеся в один большой комок.
Она хмыкнула, бросая в миску рубленую зелень.
— Но борщ и торт явно не из этой категории.
Сергей ненадолго замер, сжимая нож в руке.
— Да, — глухо ответил он. — Эти блюда любила моя жена.
Она медленно подняла на него взгляд.
Он стоял, всё так же держа нож, но теперь будто смотрел куда-то сквозь неё.
— Я… готовил их для неё на каждый день рождения, на праздники. Это были мои… так сказать, фирменные блюда.
На кухне повисла тишина, нарушаемая только мерным тиканьем часов на стене.
— Это было единственное, чем я мог её порадовать, когда не мог помочь иначе. А теперь… теперь это просто привычка. Или, может, ритуал. — Он усмехнулся, но улыбка вышла кривой. — Хотя, если честно… всё бы отдал, чтобы ещё хоть раз их… — он резко кашлянул и отвернулся.
Ирина почувствовала, как в груди болезненно сжалось.
— Прости, я не хотела…
— Всё в порядке, — сказал он спустя пару минут, выравнивая дыхание. Когда он снова взглянул на неё, в его глазах читалась усталость, но улыбка была мягкой. — Просто… когда теряешь близких, которых любил, остаётся пустота. Её ничем не заполнить.
Она посмотрела на его лицо, в котором, несмотря на спокойствие, сквозило слишком много эмоций.
— Никогда больше не видеть их, не прикасаться? Сегодня они есть, а завтра — уже нет. Ни голоса, ни запаха, ни объятий, ни звонков, ни привычных мелочей, ни тепла, к которому ты привык… Наверное, правду говорят: только потеряв навсегда, мы по-настоящему понимаем, как сильно любили.
— Я знаю, — продолжил он, — что у вас тоже всё не просто. Но у вас хотя бы есть выбор. Вы можете попытаться что-то изменить, что-то сказать друг другу если захотите. Представь, у меня этого шанса уже никогда не будет.
Она сжала губы, чувствуя, как это простое «представь» пронзает её острой иглой.
Сергей больше ничего не сказал. Он просто развернулся и молча достал тарелки.
Но внутри неё теперь звучал вопрос: «А готова ли я его отпустить?»
Ирина даже не была уверена, хочет ли знать ответ.
Звонок в дверь раздался неожиданно громко, заставив Ирину вздрогнуть. Сергей неторопливо вытер руки о полотенце, направился в прихожую и щёлкнул замком.
— Все тут? — голос Алексея прозвучал буднично, но в нём чувствовалась лёгкая усталость.
— Да, и Артём. У него есть новости.
Раздались шаги, шум расстёгиваемой куртки, приглушённый разговор, который она не расслышала и мужской смех.