Они клали трубку, а она оставалась одна.
Бабушка, директор школы — строгая, сдержанная, настоящая учительница до мозга костей, только повторяла: «Слезами делу не поможешь». Если Маша плакала, её не утешали, а заставляли умываться и садиться за уроки. Никаких поблажек, никаких жалоб. Бабушка верила, что только дисциплина и труд помогут вырастить из неё человека.
Время шло, звонки от родителей становились всё реже, а разговоры о её переезде к ним во Францию просто сошли на нет. Маша осознала, что всё, что у неё осталось от родителей, — это деньги и подарки.
Сначала она ненавидела эти вещи. Новый телефон, роскошная одежда, дорогие игрушки — всё это казалось пустым, не могло заменить тёплых объятий мамы или добрых слов папы. Но вскоре она поняла, как вещи меняют отношение окружающих. Одноклассники, которые ещё недавно едва замечали её, вдруг начали заглядывать в рот, липли к ней, надеясь «подружиться». Она чувствовала их фальшь, видела, как их зависть смешивается с лебезением, как они ловят каждое её слово, чтобы получить что-то — будь то заграничный подарок, или приглашение на её шикарный день рождения, который проплачивали родители. И это ей нравилось. Она наслаждалась их взглядами, их попытками быть к ней ближе.
Постепенно она поняла: вещи — это власть. И это ощущение перевесило её детские обиды. Зависть к тем, чьи родители встречали их после школы, уводя за руку, начала угасать. Её внимание переключилось на то, как быть той, к кому стремятся, кем восхищаются, кому завидуют, и кому стремятся угодить.
Долгое время она оставалась идеальной внучкой для бабушки. Училась на отлично, старалась радовать её. Каждый её успех был шагом к признанию, которого она так жаждала. Но в один момент всё изменилось, появился Николай.
Он был её противоположностью. Она вспомнила его глаза — яркие, полные и молодого азарта. Эти глаза были воплощением свободы и риска, чего-то совершенно противоположного её аккуратной, продуманной до мелочей жизни под строгим взглядом Елизаветы Петровны.
Он появился в её жизни в старших классах, словно вихрь, сбивая с ног привычные устои. Николай выделялся — рискованный, смелый, с мотоциклом, сексуальной небрежностью в каждом движении. От его дерзкого взгляда замирало сердце у половины девчонок в школе.
Наверное, её внутренний протест, подавленный годами строгого воспитания, всё-таки жил в ней. Именно поэтому, когда Елизавета Петровна в очередной раз жаловалась на Николая, как на хулигана, которого невозможно контролировать, Маша увидела в этом шанс.
Она умела слушать — по-настоящему слушать, улавливая не только слова, но и то, что скрывалось за ними. Анализировать, обрабатывать и использовать. Была ли это врождённая способность или результат её жизни после отъезда родителей, она не знала. Но она научилась ценить этот дар и без колебаний использовала его, оборачивая любую ситуацию в свою пользу.
Она сделала вид, что сомневается, но ловко подвела бабушку к мысли, что только дисциплинированный отличник может повлиять на такого несдержанного ученика как Николай. А кто был идеальным учеником? Конечно же, она.
Внутри неё бурлило торжество. Убедить бабушку было легко, а с Николаем и подавно не возникло проблем.
Маша быстро поняла, что именно ему нужно. Его творческие родители, вечно ссорившиеся и мирившиеся, расходившиеся и сходившиеся, пытались компенсировать своё отсутствие дорогими подарками. Мотоцикл, кожаная куртка, гаджеты последних моделей — всё это только добавляло ему шарма, делая центром внимания любой тусовки. Но за этой оболочкой скрывался подросток, которому отчаянно не хватало настоящего тепла, поддержки и понимания. В нём, как и в ней, скрывалась тоска. Только она прятала свою под маской совершенства, а он — под маской бунтаря.
На первый взгляд она выглядела абсолютно не подходящей ему: отличница, староста класса, внучка строгой директрисы. Но ей удалось дать Коле то, в чём он действительно нуждался: восхищение и заботу. Она слушала его рассказы, жалобы, мечты, не осуждала и не критиковала, как это делали родители. Каждое её слово, каждая улыбка укрепляли в нём уверенность, что он особенный. Коля, привыкший к конфликтам и холодности дома, потянулся к её вниманию.
Так и началась её «двойная жизнь». С одной стороны, она оставалась Марией — идеальной внучкой, старостой класса, примерной отличницей, которая взяла шефство над проблемным одноклассником, помогая ему с учёбой, и воспитывая в нём дисциплину. Она была примером для подражания и гордостью бабушки-директрисы.
С другой стороны, она стала Машей — дерзкой, свободной, королевой тусовок, которая позволяла себе всё, что хотела. Вместе с Николаем они были яркой парой, эпицентром любой вечеринки. К тому времени, как они стали встречаться в университете, бабушка уже привыкла к Николаю. Она видела в нём «воспитанного» Машей молодого человека, который, по её мнению, стал лучше благодаря влиянию внучки. Елизавета Петровна больше не возражала против их общения, даже иногда хвалила Марию за её терпение и настойчивость. Мария же только улыбалась. Николай был её первым «проектом», первой победой, доказательством её способности играть по своим правилам.