Андрей издал тихий стон, затем глухо закашлялся, судорожно втянул воздух.
Его веки дрогнули, но глаза были затуманены, словно он ещё не до конца понимал, что происходит.
— Что… случилось? Почему я на полу?..
Ирина дрожащими пальцами вытерла мокрые щёки.
— Ты… ты как?
Андрей с трудом сглотнул, моргнул.
— Голова… гудит…
— Всё нормально. Сейчас отдохнёшь, — Сергей осторожно помог ему сесть.
Он поддерживал Андрея, пока тот, шатаясь, поднимался на ноги.
— Я сам…
— Не спорь. Ты сейчас никакой.
Андрей слабым шагом побрёл в спальню, а Сергей проводил его, убедился, что тот лёг.
Когда Сергей вернулся в гостиную, Ирина всё ещё стояла у стены, в глазах — страх и растерянность.
— Это… Это было…
Сергей устало потер лицо.
— Это было ожидаемо.
Она потрясённо посмотрела на него.
— Это не в первый раз? У него эпилепсия?
Сергей тяжело вздохнул, встретился с ней взглядом.
— Нет. Опухоль мозга.
Она пошатнулась, судорожно схватившись за спинку стула.
— Месяц назад у него должна была быть операция, — тихо сказал Сергей.
— Должна была быть⁈ — её голос задрожал.
Сергей покачал головой.
— Отказался. Сказал, что сначала хочет довести это дело до конца. Чёртов упрямец…
Он горько усмехнулся.
Ирина обняла себя руками, пытаясь осознать услышанное.
— Вот я за ним и присматриваю, — продолжил Сергей. — Он на таблетках, но они не дают стопроцентной защиты от приступов.
— Как… Как долго он ещё сможет так?
Сергей тяжело выдохнул.
— Не знаю. Пока таблетки работают, он держится. Но если опухоль продолжит расти… со временем приступы станут тяжелее.
— Но… Он мог умереть⁈
Сергей кивнул.
— Если приступ длился бы больше пяти минут — да. Это называется эпилептический статус. Если вовремя не остановить, человек может не выйти из него.
Ирина смотрела на него — и не находила слов.
Она просто стояла. Просто молчала. Потому что слов не хватало.
— Пойдём выпьем чаю, — тихо сказал Сергей, легко коснувшись её локтя, словно поддерживая.
Ирина молча кивнула.
На кухне было тихо. Даже слишком.
Часы на стене мерно отсчитывали секунды, чайник гудел, но звук казался далёким.
— Ты в порядке?
Ирина слегка качнула головой.
— Сегодня был… слишком длинный день.
Когда чайник наконец вскипел, Сергей молча разлил чай по чашкам.
Ирина обхватила свою ладонями, впитывая тепло.
— Я много думала о том, что ты сказал, — вдруг призналась она.
Сергей поднял на неё взгляд.
— О чём именно?
Ирина слабо улыбнулась, но глаза её были грустными.
— О том, как ты любил свою жену.
Сергей чуть напрягся.
— Люблю, — тихо поправил он.
Ирина кивнула, будто приняла его ответ, но глаза её заблестели.
— Я просто… понимаю теперь. Любовь — это ведь не только чувство. Это выбор.
Сергей не отводил от неё взгляда.
— Это оставаться рядом, даже когда трудно. Видеть человека настоящим — со всеми слабостями и страхами — и не отворачиваться. Помогать раскрывать в нём лучшее. Меняться самому — не только ради него, но и вместе с ним. Как тот мужчина, что учился готовить «Птичье молоко», потому что это делало счастливой его любимую.
— Ты права, — спустя несколько секунд сказал он.
Она повертела кружку в руках, будто собираясь с мыслями.
— Наверное, поэтому мне так страшно… Я не знаю, есть ли у нас с Алексеем шанс.
Он ненадолго задумался, прежде чем ответить:
— Может, стоит задать себе другой вопрос… Когда ты представляешь своё будущее, видишь ли его рядом? Или на его месте кто-то другой?
Она подняла на него взгляд, но спорить не стала.
— Приляг на диван, тебе надо отдохнуть, — сказал он, поднимаясь.
— Да я не…
— Ложись, Ирин, — он сказал это мягко, но в голосе была твёрдость. — Разбужу тебя, когда вернётся Алексей.
Ирина вдохнула, собираясь возразить, но вдруг почувствовала, как тяжесть дня давит на плечи.
— Ладно, — тихо выдохнула она.
Она закуталась в плед и устроилась на диване.
Сергей отошёл к столу, не торопясь убирать кружки, будто давая ей время провалиться в сон. Но это произошло быстрее, чем она ожидала. Едва голова коснулась подушки, она тут же погрузилась в сон.
Ирина проснулась от тихого гула голосов. Разговор звучал рядом, но слова расплывались сквозь туман сна. Она не открывала глаз, позволяя себе ещё мгновение остаться в этом уютном полусне. Её тело ощущало тепло. Приятное. Знакомое.