Наплакавшись, она наконец вышла в гостиную. Глаза саднило, в груди ещё тяжело отзывались пережитые эмоции, но слёзы закончились, оставив после себя странную лёгкость.
Сергей ждал её на кухне, неторопливо листая ленту в телефоне. Он мельком взглянул на неё — никаких вопросов, никакого сочувствия в голосе. Встал, повернувшись к ней.
— Что заказать на ужин? — спросил он с деловитой лёгкостью, будто перед ним сейчас не стояла женщина с опухшим от слёз лицом.
Ирина застыла. Боже, как же это было вовремя.
Не осторожное: «Ты в порядке?»
Не натянутое: «Что случилось?»
А просто: «Чем тебя накормить?»
В следующий миг она шагнула к нему и порывисто обняла, прижимаясь лицом куда-то к его плечу.
— Спасибо, — выдохнула она ему в подмышку.
Сергей вздрогнул и замер, явно не понимая, что с этим делать.
— Э-э… я вообще ни при чём, — пробормотал он, неловко похлопав её по спине. — Это всё Артём…
Ирина отстранилась, подняв на него взгляд.
— Артём? Ты серьёзно? Этот робот? Эта машина? С ледяными глазами?
Сергей фыркнул, смущённо почесал затылок.
— Ну… он и это умеет просчитывать, как оказалось.
Она усмехнулась, но тепло, без злости.
— Тогда спасибо ему. Но и тебе тоже.
Она вдруг ощутила, что ей стало легче. Пусть ненамного, но словно внутри разлилось какое-то странное, тёплое спокойствие.
Но это было не всё. В ней вдруг забурлила энергия, которая требовала выхода
— Я собираюсь делать уборку, — неожиданно для самой себя заявила она.
Сергей приподнял брови.
— Уборку?
— Весеннюю!
— Ты хотела сказать зимнюю?
— Какая разница. Пусть будет генеральная, — пожала плечами она.
Сергей молча рухнул обратно на стул. В его взгляде читалось опасение, а лицо прошло все стадии осознания неизбежности: сначала он покраснел, потом побледнел, затем нахмурился.
— Ну да, я знаю, что такое генеральная уборка… Конечно, помогу, — выдавил он. — Передвинуть там что…
Ирина кивнула, но он вдруг резко встрепенулся, будто что-то придумал.
— Слушай… а давай я тебе помогу… в смысле… на ужин борщ приготовлю! И торт!
— Что?
— Ну да! Я… э-э… пойду продукты закажу!
Скорость, с которой он поспешно исчез в коридоре, вызвала у Ирины чистый, неприкрытый смех. Кажется, он точно знал, что такое генеральная уборка — и не просто знал, а, похоже, переживал её в прошлом как нечто травматичное.
Судя по выражению его лица, эта перспектива его не просто не радовала — она откровенно пугала.
Ирина фыркнула, качая головой.
— Паникёр, — пробормотала она с тёплой улыбкой.
Но останавливать его не стала. Пусть сбежал. Она всё равно уберётся. Сама.
И в этом было что-то по-настоящему… правильное. Как будто она приводила в порядок не только квартиру — но и свою жизнь, приближая момент, когда дети снова вернутся сюда, домой.
Каждое утро и перед сном они разговаривали с Тёмой.
— Мам, Пап, ну как вы там? — его голос был весёлым.
— Нормально, а ты?
— Ну-у… скучаю. Чуть-чуть. Ну совсем капельку! — в его голосе слышалась улыбка.
Они невольно улыбнулись в ответ.
— Я тут друга нашёл, представляешь? Друг этот, конечно, девчонка, но крутая, как ты, мам! И она может запрыгнуть на забор!
— Ого, — улыбка Ирины стала чуть шире. — Ты теперь будешь меня тоже на заборы загонять?
— Ну, мам, ты же взрослая, тебе уже нельзя, — хихикнул он.
— Я даже боюсь спросить «почему»…
— Ну взрослые уже боятся, потому что они уже знают, как падать.
— А дети?
— Дети только учатся, они не боятся, да и когда рядом кто-то взрослый, кто их поймает, это не страшно.
Ира услышала как Лёша шумно вздохнул рядом.
— Значит, ты знаешь, что мы тебя всегда поймаем?
— Конечно! — ответил Тёма, как будто это было самым очевидным фактом в мире.
— Я тоже очень жду, когда мы увидимся, мам. Мне есть, что тебе показать. И тебе, пап. — В голосе послышалась задумчивость. — Вы ведь приедете вместе с папой?
Ирина медленно выдохнула.
— Конечно, приедем.
— Хорошо. Тогда я не буду сильно скучать.
— А ещё у моей новой подруги есть младшая сестрёнка! — Артём сиял, и у Иры отлегло от сердца видя его энтузиазм. — Она совсем маленькая, но уже умеет дрыгать ножками!