Он говорил негромко, но голос и тон изменились. Я опять разговаривала с политиком. Холодным и расчетливым, прагматичным членом Совета. Это направляло беседу в деловое русло, отчасти поэтому мне легче было относиться к ситуации умозрительно.
— Думаешь попытаться стать регентом? — уточнил арданг.
— Ты сам понимаешь, у меня нет поддержки. А без силы, мощи за спиной у меня нет шансов, — хладнокровно констатировала я. — Стратег меня уничтожит. Или выдаст замуж. Не думаю, что после моего исчезновения договор о брачном и государственном союзе забылся. А мое замужество ему, да и короне, выгодней, чем смерть. Ведь будучи женой князя, я в любом случае буду пытаться проводить полезную для Шаролеза политику. А муожский двор — те еще доброжелатели. Отравят или зарежут, не колеблясь.
— Тоже верно, — согласился Ромэр. — Нужно подумать, кто из шаролезской знати мог бы послужить тебе опорой. Встал бы на твою сторону, заяви ты о своих правах. Приходит на ум кто-нибудь?
— Боюсь, что нет.
— Жаль, — нахмурился арданг. — Тогда подумай, были недовольные его решениями? Те, кому он, так или иначе, мог мешать.
— Сейчас трудно судить, — вздохнула я. — Он умеет быть убедительным, находить сильные аргументы. К тому же, сам понимаешь, ссориться с Дор-Марвэном себе дороже. А порой и просто опасно. Власть он имеет почти неограниченную. В Совете восхищающихся им людей множество, Брэм отчима обожает.
— Понимаю, — кивнул собеседник. — Думаю, немногие знают, что скрывается под обликом блистательного полководца и неплохого семьянина.
— Это так.
Я помолчала, собираясь с мыслями. Мне не хотелось обременять Ромэра еще и своими заботами, но больше посоветоваться было не с кем. Тем более его видение политической ситуации отличалось от моего.
— Не знаю, что дальше делать, — честно призналась я. — Конечно, бежать в Верей навсегда мне не хочется. Ведь Шаролез для меня не просто государство, в котором я жила. Это моя земля, мои люди. Моя семья, в конце концов. Но, учитывая слабость своей позиции, вернуться в Шаролез я сейчас не могу. Думаю, прежде чем на престол взойдет Брэм, возвращение в Шаролез будет лишь мечтой.
— О том, чтобы остаться здесь ты не думала? — озвучил следующий вариант бесстрастный Ромэр.
— Думала, — не видела смысла в отрицании очевидного. — Но в таком случае меня подстерегают две очень серьезных опасности. Во-первых, меня ищут. Дор-Марвэн не остановится, пока не найдет. Мое исчезновение сильно портит ему жизнь. А искать беглянку в Верее, где преданных Стратегу людей почти нет, значительно сложней, чем в захваченном Арданге.
— Трудно не согласиться, — холодно сказал спутник.
А я похвалила себя за использование правильного слова. «Захваченный», но не «покоренный».
— Что «во-вторых»?
— Не будем обманываться, — я усмехнулась. — Вряд ли твой дядя и другие помощники долго будут пребывать в неведении. Они очень скоро вычислят, кем я являюсь на самом деле.
Следующие слова могли показаться ардангу оскорбительными, и, надеясь смягчить их силу, я потянулась к спутнику и положила руку ему на запястье. Он посмотрел на мою ладонь и вздохнул, словно догадывался, что хочу сказать.
— Я верю тебе, Ромэр. Но разве ты можешь пообещать, что ни одному из твоих соратников не придет в голову мысль потребовать за принцессу хотя бы деньги у Стратега?
Впервые за время разговора арданг встретился со мной взглядом.
— Нет.
Его голос прозвучал твердо, но глухо. А в серо-голубых глазах появилось странное выражение. Растерянность и… обреченность.
— Ты же сам понимаешь, что бегство, к превеликому сожалению, — это сейчас мой единственный шанс выжить.
— Понимаю, — ответил он, а в голосе арданга послышалась горечь. — Понимаю.
Ромэр отвел глаза и продолжил прежним холодным тоном:
— Время у нас есть. Постарайся вспомнить недовольных Стратегом. Возможно, удастся с ними связаться, сплотить их. Чтобы они поддержали тебя, если ты заявишь о желании стать регентом.
— Боюсь, на это потребуется больше времени, чем у нас есть. Но я подумаю.
Он кивнул и промолчал. До самой деревни, в которой собирались остановиться на ночлег, мы не разговаривали, занятый каждый своими мыслями. Лишь когда до ближайших домов было уже рукой подать, Ромэр заговорил вновь. Серьезно и решительно, а слова прозвучали даже не обещанием. Клятвой.
— Хочу, чтобы ты знала. Какое бы решение ты ни приняла, я поддержу и постараюсь помочь всеми силами.