— И ты хочешь расшифровать древнее пророчество? — уточнила я.
— Да, конечно, — кивнул спутник, не глядя на меня.
— Почему ты не сделал этого в тот раз?
— У меня не было ключа к стиху. А не понимая слова монаха, я не знал, имею ли право на нее, — он замолк, считая такое пояснение достаточным.
— На кого? — осознание, что у Ромэра может быть какая-то призрачная «она», почему-то покоробило. Видимо, какая-то частичка моего неудовольствия проявилась в тоне, потому что «супруг» мягко поправил:
— Не на кого, а на что. Пойдем, покажу, ради чего мы здесь.
Поднимаясь по лестнице, увидела высокий постамент, освещенный тремя направленными на него лучами. Над постаментом на стене золотыми буквами вился стих на ардангском. Подойдя ближе к постаменту, увидела, что хранилось в небольшом стеклянном ящике на вершине. И стало понятно, почему Ромэр так отреагировал на венок, который я подарила ему на берегу реки.
Золотые звенья-цветы по ободу, напоминающие одуванчики, белая стилизованная кувшинка в центре. Корона Короля Риотама. Даже сквозь не потревоженный слой многовековой белесой пыли она выглядела величественно и красиво.
Мы остановились в шаге от короны. Ромэр явно волновался, чуть сильней сжимая мою ладонь.
— Я надеюсь, что ты будешь тем ключом, которого мне не хватило в тот раз, — прошептал он. — Я очень на это надеюсь.
— Верю, с пророчеством или без него у тебя все получится.
— Да вознесутся твои слова к небесам… — смиренно ответил Ромэр.
Никогда бы не подумала, что ему настолько важны пророчества. Вспомнила, что и Ловина такое внимание к древним легендам удивило. Наверное, плен изменил Ромэра. Сделал его более суеверным, что ли. Честно говоря, удивилась бы, будь иначе. Он столько продержался там один, не сломался, не сошел с ума, веря… в ангела. Хорошо, что внимание Ромэра было целиком приковано к стиху, начертанному на стене, — мне с трудом удавалось держать себя в руках. Совладав с собой, посмотрела на спутника. Падавший сквозь прорубленные в толще скалы окна рассеянный свет золотил волосы, добавлял мягкости и решимости чертам молодого мужчины, вчитывающегося в древние письмена.
— Я прочитаю вначале на ардангском. Пусть ты не понимаешь, но услышишь мелодию стиха. При переводе на шаролез стих, к сожалению, потеряет, — Ромэр пытался справиться с волнением и говорить обычным тоном.
— Конечно, — согласилась я и неожиданно для себя добавила: — Мне очень нравится слушать, как ты говоришь на родном языке.
«Муж» улыбнулся, выпустив мою руку, обнял за плечи. Прижавшись к «супругу», в который раз отметила перемену тембра низкого голоса Ромэра. Стих, прочитанный ардангом, звучал так:
«Крылатый зверь, натравленный мечом,
Придет и победит неотвратимо.
И Дол падет, Гора падет, забыв,
Презрев в гордыне клятву побратима.
Кровь закипит в неистовых сердцах,
И за свою страну бороться станут,
Объединившись. Только в те года
Порыв сердец мечом будет обманут.
И, оплетя корнями пустоту,
Под крови алчущим мечом словам не веря,
Возложит дуб надежду на ольху,
Что рядом вырастет, скорбя, жалея.
Та, поддержав его, спасет себя.
И, судьбами, как ветками, сплетаясь,
Очнутся оба, словно ото сна,
В страну свободных сердцем возвращаясь.
И станет сильный духом королем,
Коли короной трав венчает ангел.
Меч затупится, а потом падет.
Союз с крылатым зверем будет славным.»
Каких усилий мне стоило не вцепиться в Ромэра, когда он озвучил стих, в который я не вчитывалась. Боже… Да, признаться, такого я не ожидала…
Тот раз Ромэр из рода Тарлан, второй король Арданга, не смог расшифровать древнее пророчество не потому, что не хватало ключа. Четыре года назад он пришел слишком рано! Как больно осознавать, что он должен был пережить и бойню в замке Артокс, и плен. В его истории должна была появиться я…