— Пожалуйста, мне немножечко.
Но он усмехнулся и налил почти полный кубок:
— Не бойся. Это «Ласковая дева». Ребеночку не повредит.
Я оторопело кивнула, не совсем понимая, о чем он говорил. Но моего ответа не ждали, тем более Ромэр отвлек мужчину на себя. Минуты через полторы все же сообразила, что меня почему-то посчитали беременной. Казалось, такое предположение Ромэра совершенно не удивило. На губах «мужа» играла веселая улыбка, а взгляд был мягким, теплым. Увидев, что я хочу что-то спросить, «супруг» обнял меня одной рукой и, поцеловав в висок, спросил:
— Что?
— Почему он решил, что я в положении? — шепнула, прижавшись к Ромэру.
— Он же арданг. Для него гостеприимство свято.
Не успела я сказать, что не вижу взаимосвязи, Ромэр продолжил:
— Он заметил, что ты совсем не пила вина.
— А, — протянула я, наблюдая за отцом невесты. — Тогда понятно.
Вскоре все, и пары, и музыканты, и виночерпии, расселись снова и, взяв кубки обеими руками, люди прочитали тост-молитву. Мы просили Его о покровительстве для новобрачных и для Арданга в целом, попросили о мире, благополучии и здоровье. Непередаваемое ощущение. Конечно, прежде во время служб в дворцовом храме читались подобные молитвы. Но я уже поняла, в чем было отличие. В искренности. Из-за нее казалось, что эта молитва обязательно будет услышана.
Когда последние слова отзвучали, собравшиеся выпили вино. Мне раньше доводилось пробовать ардангские вина, я знала их немалую цену. Потому не удивилась прекрасному вкусу, аромату и медовому послевкусию. Могла только отметить, что название очень подходило этому вину. Потихоньку попивая вино и рассматривая подтягивающихся к инструментам музыкантов, заметила, что Ромэр задумался над своим кубком. Казалось, что арданг чем-то расстроен. Пытаясь приободрить «мужа» положила ладонь ему на запястье. Ромэр повернулся ко мне, виновато улыбнулся и сказал:
— Отец говорил, что это было любимое вино матери.
Так и у меня… Старые раны… Уже давно привыкла к тому, что они есть, почти забыла, но стоит только тронуть, — болят и ноют сильнее свежих. Арданг, прикрыв глаза, медленно допил вино и стал рассматривать танцующих.
«Ласковая дева» оказалась очень легким вином, я не заметила, как допила. Но удивило не это. Ромэр, как выяснилось, ждал, когда я допью, чтобы предложить потанцевать.
— Я не знаю ни одного ардангского танца, — шепотом ответила я, почему-то испугавшись неожиданного желания Ромэра.
— С этим не будет трудностей, — заверил «муж». — Сложных фигур нет. Особенно, если ты умеешь танцевать шаролезский лар.
Я не жаловала танцы. Если возникала возможность, отнекивалась, как только могла. Но Ромэр был настроен серьезно и, посмеиваясь над моей нерешительностью, вывел на площадку между столами. Стоя друг напротив друга, мы ожидали начала новой мелодии. Пока музыканты, разговаривая с женихом, переводили дух, рядом с нами появились еще две новые пары. Вскоре зазвучала музыка. Легкая веселая, будто искрящаяся мелодия. Вначале я поглядывала на других танцующих, пытаясь подсмотреть и предугадать движения, чтобы хоть как-то попадать в такт. Но подглядывания только отвлекали и сбивали.
— Дорогая, — тихо позвал Ромэр. — Посмотри на меня.
Я подняла голову и, заглянув в серо-голубые улыбающиеся глаза «мужа», перестала волноваться из-за фигур танца. Улыбнулась в ответ, не задумываясь, вложила ладонь в его протянутую руку и, словно находясь под властью чар, больше отвести глаза от лица арданга не могла. Он казался близким и родным. Будто мы были знакомы не три месяца, а вечность. Мягкая ободряющая улыбка, теплый взгляд.
Я обязана была присутствовать на балах и приемах после достижения тринадцатилетия. Помню, как волновалась в первый раз, с каким тщанием выбирала платье, как переживала из-за того, что первые танцы уже были расписаны. Но довольно быстро балы превратились из события в опостылевшую рутину. Когда заболела мама, партнеры по танцам старались через меня повлиять если не на политику, то на деловые контакты короны. Попытка, изначально обреченная на провал, ведь отчим никогда не выпускал власть из рук. Но, даже понимая тщетность, придворные старались. И очень скоро опостылевшая рутина превратилась в пытку. Поэтому я не любила танцевать.
Но в тот вечер… такого раньше не бывало. Я впервые в жизни получала от танца удовольствие. Все, каждый шаг, каждое касание, казалось естественным и правильным. Руки Ромэра оказывались там, где нужно, а в его движениях сквозила затаенная нежность, даже ласка…