Праздновали допоздна. Всей деревней проводили молодоженов в новый дом, спели им с полдюжины шутливых и серьезных песен-пожеланий.
Постоялого двора в захолустной деревушке, разумеется, не было. Но о ночлеге переживать не пришлось. Нас пригласили сразу несколько семей. Такое отношение к незнакомцам удивило. Я прекрасно помнила, как в Шаролезе приходилось упрашивать селян разрешить нам переночевать хотя бы в сарае. А ведь мы еще предлагали плату за постой. Здесь же нас приняли, как родных, а от предложенных утром денег отмахнулись чуть ли не с обидой. Ромэр вежливо, с искренней благодарностью принял первое предложение, но, казалось, отношение к нам деревенских «мужа» нисколько не удивило. Родители невесты, пригласившие нас в свой дом, обрадовались нашему согласию. А я слышала, как женщина шепнула мужу: «Добрый знак. Да и пара такая красивая». Частью какой приметы мы стали, спросить Ромэра не решилась. Ведь этот вопрос выдал бы мое знание ардангского. Хватило и того, что «муж» заметил, как я подпевала, когда все собравшиеся желали молодым счастья, богатства и скорейшего прибавления. Он удивленно приподнял брови и, наклонившись ко мне, спросил:
— Ты знаешь слова?
— Нет, — почти не соврала я. Вот если бы он спросил, понимаю ли слова, тут я была бы вынуждена солгать. — Но припев легкий, сложного ничего нет.
«Супруг» понимающе кивнул, улыбнулся и, кажется, ничего не заподозрил.
Дом, в который нас пригласили, был почти в центре Лесного. Вначале я подумала, что нас разместят в бывшей девичьей спальне, но вспомнила особенности ардангского этикета и отмела даже мысль о такой возможности. Незнакомых людей никогда не пустили бы в хозяйскую часть дома. Как бы трепетно к гостям ни относились.
Единственная комната на первом этаже была большой, просторной. Кухню, занимавшую значительную часть помещения, отгородили высокими ширмами. Потом их поставили рядом с диваном так, чтобы хозяйка с утра могла пройти на кухню и не мешать гостям. Если бы случилось, что гости проспали. Но изначально ширмы предназначались не для этого.
— Это свадебный обряд, — шепотом рассказывал мне Ромэр, когда мы улеглись спать. Я на диване, а он на матрасе, разложенном у дивана. — За ширмами мать или названная мать невесты за несколько часов до венчания печет «тайные пироги». Молодым видеть их до церемонии нельзя. Плохая примета.
— А зачем нужны «тайные пироги»?
— Это древнее гадание, — в темноте лица собеседника не видела, но слышала, что он усмехнулся. — Сразу после венчания мать подносит пироги новобрачным. Муж выбирает и подает один жене. Та отламывает половинку. По начинке можно предугадать, какой будет совместная жизнь.
— И кто же будет делать для дочери «плохую» начинку? Это необъективное гадание, — иронично заметила я.
— Зато древнее и веселое, — возразил арданг. — Просто нужно видеть, как молодые выбирают пирог с тарелки. Мать рассказывает, что положила и соленый творог, символ слез, и травы, символ ссор, и разные другие «злые» начинки. Жених колеблется, гости подбадривают, невеста советует… В какой-то момент выбор пирога превращается из смешной традиции в крайне серьезное дело. Если верить старосте, эта пара час выбирала.
— Что выбрали? — полюбопытствовала я.
— Тыквенное варенье. Первый ребенок будет девочка, — шепнул «муж». — И, судя по тому, что ты, случайная гостья, сегодня ночуешь в этом доме, девочка будет красивой… Очень красивой.
— И какая взаимосвязь? — искренне удивилась я.
— Свадьба, — откликнулся арданг. — Все важно, все — примета.
Я задумалась над словами Ромэра. Ведь действительно, огромное количество поверий и примет было связано именно со свадьбами и в Шаролезе. Разные суеверия так прочно укоренились в нашей культуре, что и осуждение церкви их не изжило. Приметам нашлось место даже на свадьбе мамы и Дор-Марвэна. Вспомнились букеты белых цветов, перевитые синими лентами, символы чистоты помыслов и верности. Хмель и жасмин, которыми украсили скамьи в церкви, не только выглядели красиво и необычно, но и были своеобразным пожеланием здоровья и радости… Вообще считалось, что чем больше зеленого, тем лучше. Ведь зеленый — символ спокойствия. Вспоминая разные свадебные традиции, не заметила, как уснула.
Проснулись мы рано. Может, самую малость позже хозяев. Быстро привели себя в порядок, умылись. Я предложила хозяйке помощь, но женщина покачала головой и, указав на стулья у большого накрытого скатертью стола, пригласила садиться.
Уже через полчаса мы вчетвером завтракали горячими оладьями с тыквенным и вишневым вареньем. Попутно Ромэр выяснил, как скорей попасть в Каменку. Хозяин заверил, что если не заблудимся, то к полудню до деревни доберемся. Эта новость обрадовала и огорчила одновременно. Я знала, что Ловин волнуется из-за задержки, да и Ромэру многочасовое опоздание не нравилось. Но прекрасно понимала, что все изменится. Уже после возвращения в Каменку наши пути начнут расходиться. Медленно, но неотвратимо, как расплетаются нити, составлявшие до того веревку. Он будет готовить восстание. Я буду надеяться на помощь Клода и ждать, ждать того дня, когда смогу уехать в Верей.