Он говорил твердо, спокойно. Но я хорошо изучила своего спутника и по некоторым признакам определила, что он нервничает. Сама же, еще не успев отмахнуться от мыслей о навязанном браке, почему-то решила, что и Ромэр думает в том же направлении. Даже почти ожидала, что король Арданга упомянет мою опороченную честь и предложит принцессе Шаролеза политический брак ради сохранения моей репутации и облегчения задачи повстанцев. Но я не очень верила в собственное предположение. Я ведь знала Ромэра.
— Сегодня это предложение покажется преждевременным, но я хочу, чтобы ты уже сейчас подумала на эту тему, — сказал Ромэр, невольно подтверждая мою догадку и заставляя насторожиться. — У этого решения много оснований. И в некоторой степени оно вынужденное. Как для тебя, так и для меня.
О, Боже! Да не тяни, скажи, наконец!
— Я считаю, что ты должна стать регентом при Брэме.
На меня такой волной накатило облегчение, что я с трудом подавила нервный смех.
— Мы оба понимаем, что у тебя, если выразишь такое желание, должна быть поддержка, — не замечая моей реакции на свои слова, продолжил Ромэр. — Стратег опасен для тебя, для молодого короля и для Арданга. Поэтому я приложу все усилия, чтобы Арданг стал для тебя необходимой опорой. Понимаю, что пока у тебя не было времени и возможности проанализировать поведение шаролезской знати, но прошу. Подумай, кто из дворян мог бы выступить против Стратега. А я найду способы, как с ними связаться.
— Смотрю, определенный план действий ты уже выработал, — улыбнулась я.
— Так и есть, — кивнул Ромэр. — Ты уедешь из Арданга с надежными людьми. Но, надеюсь, ненадолго. Месяца на полтора, может, два. Ты извини, можешь, считать меня суеверным, но не хочу освещать подробности.
— И не нужно, — качнув головой, ответила я. — Ты ведь тоже о моем плане ничего не знал.
— И в Шаролезе есть такое суеверие? — казалось, Ромэр обрадовался уходу от серьезной и в эти дни еще очень шаткой темы.
— Нет, я, признаться, просто боялась тогда заговаривать о планах.
— Понятно, — улыбнулся Ромэр.
Думала, на этом разговор и закончится, но, оказалось, арданг подбирал слова.
— В ближайшие недели ты поживешь у Варлина. Его дом приспособлен лучше для приема гостей. Так будет удобней. Я…, - во взгляде Ромэра мелькнула ласка и почему-то обреченность. — Я постараюсь навещать тебя так часто, как только смогу.
— Спасибо, — искренне поблагодарила я. Вдруг подумалось, что Ромэр, как и я, жалел о скором расставании.
25
Смеркалось. Из-за «Воронов» мы потеряли много времени, а потому до подворья, где должны были оставить Ромашку и телегу, добрались лишь поздно вечером. Нам обрадовались, хозяева попытались уговорить нас остаться на ужин. Мы, разумеется, отказались, взяв только шедай.
— Стража кого-то ищет, — предупредил старик. — В городе особо лютуют, к нам в село дважды заходили. Люди говорят, «Вороны» ищут какую-то девушку украденную. Самих стражников спрашивал, они не ответили. Грозятся только. Мол, если мы что знаем, но не говорим, а утаивание потом выплывет, то дома пожгут. Люди говорят, Стратег лично тому награду даст, кто девушку в Ольфенбах привезет.
— А что за девушка? Как хоть выглядит?
— «Вороны» разве ж скажут? Но ходят слухи, что красива словно ангел, хоть и шаролезка.
Услышав такое определение, ужасно смутилась и порадовалась тому, что с хозяином разговаривали в сумерках. Была слабая надежда, что меня он не разглядел.
До подземного хода добрались чудом. Без Ромэра я бы ход не нашла. Повезло, что арданг значительно лучше меня ориентировался на местности, даже в темноте. О колючие ветки я, правда, сильно оцарапалась в потемках, но это были мелочи. Неприятней было, что масло в светильнике закончилось на полдороге, поэтому до заветного подвала мы добрались в кромешной тьме. Ход был сделан аккуратно, но все равно идти следовало осторожно. В темноте помехой стало все. И неровность пола, и балки, поддерживающие земляной свод, и изредка подворачивающиеся под ноги корни. Мы ступали осторожно, даже крадучись. Это и спасло. Голоса мы услышали издалека.
В подвале разговаривали еще мирно, но уже на повышенных тонах. Хотя, в полной мере прочувствовав, как ведут себя некоторые стражники, я не исключала того, что разговор они начали агрессивно. Но Варлин держался вежливо и спокойно. Какой-то «Ворон» грозился, что он всех выведет на чистую воду, что не потерпит беспорядков в городе, что знает, кто будоражит народ. Да, звучало грозно и серьезно. Но ничего определенного стражник не сказал. Из чего я сделала закономерный вывод, — все угрозы были пустыми. Познакомившись с Клодом и Варлином, понимала, что эти люди вели себя тихо и уже много лет не привлекали внимания стражников. Чем в таком случае был вызван визит, я не догадывалась.