— Это не скрыть, — возразил Клод. — Уверен, что и Варлин, как и я, сопоставил факты. Но он, разумеется, никому не скажет. Мы же не хотим навредить себе. Описание, произнесенное стражниками на базарной площади, очень полное. По такому можно и в Шаролезе найти шаролезку, не то что в Арданге, где чужачка бросается в глаза.
— Она должна быть в безопасности, — отрезал Ромэр.
— Это возможно лишь пока ее никто не видит, — хмыкнул Клод. — А ей нужно будет выйти из дома, если она хочет попасть в Верей. Хотя, думаю, недели через две «Воронам» станет не до девушки.
— Тоже верно, — согласился арданг.
— Ромэр, отпускать ее в Верей просто глупо, — подчеркивая каждое слово, сказал Клод.
— Это не обсуждается, — в голосе Ромэра прозвучала угроза.
— Отчего же? — князь не собирался отступать. — Ты не можешь не видеть выгод!
Но тут вмешалась Летта, прерывая явно заготовленную речь мужа.
— Не надо, — ее голос прозвучал неожиданно твердо.
И Клод осекся на полуслове. Я уже не первый раз замечала, что Летта часто перехватывает инициативу, когда в беседе затрагиваются неприятные темы, а оларди в таких случаях не противоречит жене. Но причину, по которой женщина теперь оборвала мужа, я не понимала. Ведь Клод был прав. Меня можно великолепно использовать на благо Арданга. Принцесса — удобная заложница, за которую требуют денег и подписания выгодных Ардангу договоров. Но в таком случае нет гарантии того, что Стратег после моего возвращения в Ольфенбах будет соблюдать подписанные условия. Поэтому принцессу лучше всего вначале использовать как заложницу, а потом выдать замуж за короля, и так скомпрометировавшего девушку. Прекрасная партия! Главное, что ни мнение короля, ни мнение принцессы учитывать и не нужно. Достаточно просто поставить перед фактом и сказать: «Так будет лучше. Для всех».
Меня бесила собственная наивность. Раздражало понимание того, что не очутилась бы в этом бесправном положении, если бы отказала Ромэру в просьбе навестить дядю. Бессилие и совершенная невозможность на что-либо влиять злили. Я была уверена, что Ромэр, значительно лучше меня разбирающийся в политических играх, просчитал и предвидел эти варианты. Возможно, короля раздражал такой поворот, а Летта заметила? Судя по тону Ромэра, я не ошиблась в предположении.
— Нэйла хочет уехать в Верей, — твердо и жестко сказал арданг. — Я сделаю всё, чтобы исполнить ее желание и обеспечить при этом ее безопасность.
Я мысленно поблагодарила Ромэра за защиту моих интересов. Но, если говорить откровенно, тогда усомнилась. Не в нем, конечно. В том, что арданг сможет противиться давлению Клода и славных до конца. Ведь принудительный брак со мной, как ни горько это было осознавать, решал многие проблемы мятежной провинции. Ромэр мог бы говорить, что не желает брака, не хочет неволить меня, что решение короля — закон. Но на одной чаше весов во многих спорах лежали бы моя свобода и два желания. Мое и его. А на другой чаше — множество жизней, которые можно сохранить браком короля Арданга и принцессы Шаролеза. И я сомневалась, что давлению таких аргументов Ромэр сможет долго противостоять. Уже сейчас Клод не собирался сдаваться:
— Это неразумно.
— А я не хочу, чтобы кто-либо оценивал разумность этого решения, — ответил король. Он говорил тихо и медленно, подчеркивая каждое слово. И казалось, воздух дрожит от напряжения. — Потому что другого решения по этому вопросу не будет. Она — свободный человек и вольна поступать так, как считает нужным. Если она решит навсегда уехать в Верей, то так и будет. Если решит остаться, то так и будет. Захочет вернуться в Шаролез и жить там, — так и будет.
Ромэр был непреклонен, и в этот раз Клод не решился перечить.
— Да, мой канунг, — тихо ответил князь. А по тени я видела, как он склонил голову перед племянником, которого назвал королем.
На этом тема Ольфенбаха, однако, не закончилась. Новости, рассказанные Клодом, ошеломили меня. Я очень жалела, что не могла сама задавать вопросы оларди, а сведения князя были поразительными и казались достоверными. Ромэр еще раньше говорил, что авторитет отчима подорван последними событиями в столице. Арданг был совершенно прав.
Заключение предварительного договора с Муожем далеко не всем нравилось именно из-за малых выгод, которые получал Шаролез в обмен на принцессу и обещанную княжеству военную помощь. Покушение на меня разочаровало знатные семейства еще больше. Заговорщиков, желавших моей смерти, разоблачили через несколько дней после нашего побега. Среди полудюжины имен Клод упомянул и графиню Рувийскую, развлекавшую меня рассказами о любовных подвигах князя Муожского. Признаться, я не была удивлена.