Лежа ночью без сна, постаралась объяснить хотя бы себе, почему меня так задевает холодность и отстраненность Ромэра. Ведь его поведение было предсказуемым, ожидаемым. Ответ оказался простым. Не расставшись, я потеряла Ромэра. Лишилась всего, к чему успела привыкнуть за неполный месяц после побега. Участия, тепла, советов, непринужденных разговоров, нежной и ненавязчивой заботы. И, пожалуй, самое главное, в лице Ромэра я неожиданно обрела друга, которому могла полностью довериться, друга, который доверял мне. У меня даже с мамой, даже с кормилицей, не говоря уже о Брэме, не было подобного взаимопонимания. Не удивительно, что такую потерю я переживала столь болезненно.
Утро пятого дня началось рано. Об этом предупредила Летта еще вечером, поэтому я не удивилась. Встала, оделась, привела себя в порядок. Когда заплетала косу, Ромэр попросил разрешения зайти ко мне. Вставший рядом с застеленной кроватью арданг казался мрачным, хмурым.
— Нэйла, — внимательно наблюдая за моими движениями, заговорил Ромэр. — Мы с дядей уедем после завтрака. Вернемся через пару дней. Дядя нашел людей, с которыми ты сможешь отправиться в Верей.
Я замерла, прядь выскользнула из пальцев. Вот так новости… Руки опустились сами собой, я смотрела на грустного, но сосредоточенного арданга и ждала его слов.
— Это купеческая семья, — продолжил Ромэр, все еще не глядя мне в глаза. — Арданг вместе с двумя братьями торгует винами и шерстью. Жена у него — верейка. Двое детей, десять и пять лет. Документы оформим так, словно ты у них гувернантка. Будешь жить в их доме, но работать, разумеется, не будешь. Деньги, достаточное количество, тебе даст дядя.
Ромэр встретился со мной взглядом, но выражение серо-голубых глаз арданга я не смогла понять. Его шепот тоже ничего не прояснил:
— Я хочу сам познакомиться с этой семьей, прежде чем вверять им тебя.
Ромэр коротко кивнул мне и вышел. Я, как завороженная, глядела на колышущуюся занавеску и понимала, что не хочу уезжать. Не хочу… И понимала, что должна. Только так я смогу сохранить свою свободу, свою жизнь. Только так смогу позволить Ромэру отвоевывать Арданг, не впутываясь в планы. Не вынуждая и не соблазняя Ромэра под давлением славных поступаться принципами и использовать меня в качестве заложницы или жены. А потом, когда Арданг обретет независимость, я смогу вернуться и стать тем регентом, назначения которого будет требовать свободная и окрыленная бывшая провинция. Смогу стать тем регентом, которого поддержит и знать Шаролеза, разочаровавшаяся в Стратеге.
Чтобы осуществились планы, я должна скрыться, должна быть в безопасности, поэтому должна уехать. Должна…
Жаль, что нельзя делать то, что хочется.
После завтрака, прошедшего в молчании, Ромэр с Клодом уехали. А я завидовала Летте, имевшей право обнять Ромэра. К сожалению, при родственниках арданг не осмелился нарушить правила этикета, лишь поцеловал мне на прощание руку. Словно мы были чужие.
— Тебе жаль, что он уехал? — вывел из задумчивости голосок Дайри.
Она, как и в предыдущие дни, пришла ко мне в гости. Считалось, что она помогает Летте учить меня ардангскому. Девочке не сказали, кто я, хотя Варлин и Ирла были осведомлены. Как и предсказывал Клод, сами догадались. Дайри относилась ко мне… как к старшей сестре. Да и я привязалась к ней за это время. Думаю, если бы ни веселая, щебечущая, смешливая девочка, я сошла бы с ума от волнений.
— Да, жаль, — честно призналась я.
— Он обязательно вернется, — уверенно заявила Дайри.
— Я тоже в это верю, — силясь улыбнуться, постаралась увести разговор в другое русло, вернувшись к потрепанному учебнику. — Так как правильно читается это слово?
Но отвлечь девочку оказалось не так-то просто.
— А ты скажи ему, что скучала.
— Об этом не говорят, так не принято, — мягко ответила я.
— Почему? — любимый вопрос, за которым последовало любимое утверждение. — Если это правда, ее нужно говорить.
— Дайри, так не принято.
— А как он еще узнает, что нравится тебе? — нетерпеливо ожидая ответа, маленькая сваха смотрела мне в глаза. — Как? Если ты ничего не говоришь?