— Дайри, — вмешалась в разговор Летта, выглянувшая из кухни. Дальше женщина говорила по-ардангски. — Не лезь не в свое дело, пожалуйста. Сколько раз говорить? Взрослые сами разберутся.
— Но они не разбираются! — выпалила, подскочив со стула девочка. Разумеется, тоже на ардангском. — Она грустная. Меня не слушает. Я ей правило объясняю, а она букву «Р» рисует. Одна радость, что на ардангском, — подражая чьему-то сварливому тону Дайри махнула рукой в сторону моей тетрадки. Я смутилась и в последний момент заставила себя не закрывать тетрадь ладонью.
— Это не твое дело, — отрезала Летта.
— А чье? — не сдавалась Дайри.
— Не твое, — поджав губы, адали серьезно посмотрела на девочку. — А тебе советую эту тему больше не затрагивать. Иначе я буду считать, тебе лучше проводить дни дома.
— Это нечестно и несправедливо! — Дайри топнула ногой, сложила руки на груди, всем видом своим показывая, что никуда отсюда не уйдет.
— Ты будешь молчать?
Девочка фыркнула, но кивнула.
— Хорошо, — смерив ребенка суровым взглядом, сказала адали. Она вновь перешла на шаролез: — Прости, я попыталась объяснить, что некоторые вещи обсуждать непринято. Что существуют правила поведения.
— Их бывает полезно нарушать, — буркнула Дайри, садясь за стол.
Летта вздохнула:
— Занимайтесь. Я почти закончила готовить.
С этими словами она снова ушла на кухню. Оттуда я услышала тихий шепот адали:
— За что небеса наказали? Всю жизнь меня окружают одни упрямцы…
Но к теме моих взаимоотношений с Ромэром Дайри больше не возвращалась.
Вечером я задумалась о словах девочки. Да, я скучала по Ромэру, тосковала без него. Не догадывалась, что это настолько заметно… Хотя, наверное, Дайри права. Думая о нем, я забывала о других людях, забывала следить за выражением лица. Даже старая привычка рисовать на листочках буквы имен тех, о ком думала, вновь проявилась. А я ведь последние годы была уверена в том, что полностью искоренила ее. Ромэр… О таком друге, как он, стоит переживать и волноваться. О таком друге…
Друг. Кого я обманывала? Дело было не в дружеской привязанность, о нет… Чувство, которое я испытывала к Ромэру, было другого рода. И я отчетливо понимала это, представляя себе арданга. Вспоминая с точностью до последней черточки лицо Ромэра, осознавала, что скучаю по серо-голубым глазам, мягкой улыбке, низкому мелодичному голосу. Я жалела о невозможности сказать ему банальное, обыденное, но ставшее таким важным «Спокойной ночи, Ромэр» и услышать в ответ тихое «Спокойной ночи, Нэйла». Я мечтала о том, чтобы он меня обнял, когда вернется, чтобы поцеловал в висок и ласково улыбнулся. О, небо, можно обойтись и без объятий, но чтобы он просто поговорил со мной хоть четверть часа!
И прикрывать дружескими или даже «родственными» чувствами любовь бессмысленно.
Любовь…
Только ее мне не хватало. Я привыкла считать себя разумной и рассудительной девушкой, способной положиться на объективность собственных решений. Влюбляться и начинать делать глупости мне было нельзя категорически! Слишком многое зависело от правильности принятых решений, от способности мыслить трезво…
— О чем задумалась? — голос Летты, сидевшей напротив и вязавшей свитер, вклинился в мои размышления.
Я вздрогнула, смяла листок, на котором успела трижды написать «Ромэр» ардангскими буквами, глянула на адали. Она была увлечена цветным узором и на меня, к счастью, не смотрела.
— Об истории, — соврала я.
— О какой? — в руках женщины чуть слышно постукивали спицы.
— Почему никто не объявил себя королем после Риотама? — этот вопрос меня действительно занимал. Я не могла предположить, что лет триста в Арданге не появлялось никого, подобного отчиму. Дор-Марвэн не раздумывал бы долго. Если ему удалось повлиять на заговор в чужой стране, то королевский трон, не принадлежащий ни одной семье, он получил бы куда скорей.
Летта оторвалась от вязания, посмотрела на меня с искренним непониманием. Ее встречный вопрос меня поразил:
— Как можно?
Я даже на мгновение потеряла дар речи.
— Это было бы логично и практично. После смерти первого короля страна осталась без руководителя.
— Ты, конечно, права, — медленно заговорила Летта. — Но, боюсь, ты не понимаешь особенности Арданга, особенностей мышления ардангов. Думаю, при желании, ты научишься.
Она замолчала, подбирая слова, а я подумала о своем учителе ардангского языка. Учитель был шаролезцем, но владел ардангским в совершенстве. По крайней мере, я еще ни разу не попала в ситуацию, когда бы не понимала, о чем говорят коренные арданги. Но о короле Риотаме он не рассказывал. Теперь создавалось впечатление, что и не знал.