Может, умом я и понимала, что на самом деле Дайри рассказывает мне о своем отце. Ведь когда Ромэр мог бы все это делать, он руководил восстанием. В Арданге шла война. Но я так хотела, чтобы эти красивые, теплые картинки стали для арданга правдой. Чтобы он, несмотря ни на что, был счастлив…
Когда вернулась Летта и отослала Дайри домой, женщина рассказала мне новости. По городу распространился слух, дошедший из Тарлана, что вернулся король. Что его видели на родной земле в нескольких городах. Всегда его сопровождала шаролезская девушка, удивительно красивая, словно ангел. Временами «словно» в разговорах опускали. Стража пыталась задержать и расспросить тех, кто говорил о короле. Но нельзя поймать весь город.
Ловин передал через одного сказителя привет. Что удивительно, лично мне. «Дару небес от богослова-странника наилучшие пожелания». Я не сразу поняла, чем заслужила подобную честь. Лишь через пару минут вспомнила щедрое предложение священника-дворянина взять в жены скомпрометированную простолюдинку. Не сдержала улыбку, представив лицо Ловина в тот момент, когда ему скажут, что простолюдинка на самом деле принцесса. Подумалось, что удивленный духовник наверняка выглядит комично.
— Брат Ловин — достойный человек из знатного рода, — голос Летты звучал ровно, спокойно, но казался лишенным эмоций. Посмотрев на женщину, выкладывавшую продукты из корзины на стол, поняла, что адали внимательно следила за выражением моего лица. — Он хороший служитель и воин. Рада, что вы с ним поладили.
— Мне он показался несколько нетерпимым, — честно ответила я. Во взгляде Летты появилась улыбка. — Но очень милым, — улыбка адали немного потускнела.
— Он, конечно, священник, но смирением не отличается. Ведь, в первую очередь, он арданг.
— Это чувствуется по всему, — заверила я. — Особенно по упрямству.
Летта рассмеялась:
— Да, ты верно подметила. Наши мужчины часто бывают упрямцами. Зато они верные мужья, чаще всего однолюбы.
Эта фраза против воли запомнилась мне. Я потом часто ее вспоминала.
Мужчины вернулись вечером. Оларди лучился счастьем, — он был рад оказаться дома. Ромэр казался хмурым. Но я не удивлялась и не обижалась. Он всегда становился замкнутым и мрачным, если обдумывал что-то серьезное. Мне, как другу, следовало знать о таких особенностях Ромэра и принимать его таким, какой он есть. А мой друг может в кругу тех, кому доверяет, не скрывать истинный настрой под маской добродушия. Для этого и существуют друзья. Чтобы рядом с ними не бояться быть собой.
За ужином Клод рассказывал о поездке. Ромэр лишь изредка вмешивался в разговор. Когда оларди заговорил о той семье, к которой они ездили. Те люди казались надежным вариантом. Мои будущие «наниматели» произвели благоприятное впечатление на своего короля и пользовались доверием повстанцев Ардена. Отъезд в Верей планировался через три недели. За это время мне нужно было подготовить документы на выезд, а купцы должны были успеть уладить свои дела.
Я старалась слушать и воспринимать информацию бесстрастно, как и подобает принцессе, принявшей решение. Правильное решение, идущее на пользу государству, короне. Но мысли об отъезде были болезненными. Поймала себя на том, что только слушаю мелодичный низкий голос Ромэра, но не вникаю в смысл слов. Что смотрю на наши руки, лежащие рядом на столе, и думаю о том, что мы, к сожалению, не в Шаролезе. Традиции моего народа не запрещают мужчине касаться женщины. У нас не осуждаются даже дружеские объятия…
Лечь спать решили рано. Мы с Леттой убрали со стола, вымыли посуду. Пока возились на кухне, адали передала Ромэру устное послание от Ловина и последние слухи Челна. За это время Клод выкупался и, пожелав нам с Ромэром спокойной ночи, увел адали за собой наверх. Арданг вежливо кивнул мне и, сказав, что вода остывает, тоже ушел купаться.
Я в нерешительности стояла у входа в свою комнатушку. С одной стороны, можно и даже нужно было все обсудить днем. Еще и совета Клода спросить. С другой стороны, мне хотелось хоть недолго побыть с Ромэром наедине. А предлога я не находила. К счастью, мои метания прервал быстро вернувшийся арданг.
— Хорошо, что ты еще не спишь, — услышала я за спиной его тихий голос.
Обернувшись, впервые за последнюю неделю увидела перед собой не расчетливого политика, не военачальника, не короля, а молодого красивого и очень обаятельного русоволосого мужчину с теплым взглядом серо-голубых глаз. Ромэр улыбнулся мне знакомой ласковой улыбкой. И об эту улыбку вдребезги разбились все результаты моего самовнушения.