Ромэр кивнул. Холодно и спокойно, в лице собеседника читалась только вежливость. Мне хотелось разрушить эту бесстрастность, хотя бы смутить Ромэра. Уточнить, что будет отвечать Ловину и прочим, когда возникнут вопросы о нашем путешествии. Намекнуть на то, что теперь скомпрометированную девушку нельзя тихо выдать замуж за священника, положение не позволит. И защищать свою и мою честь Ромэру придется и перед шаролезской знатью. Хотя, если девушка — лишь инструмент в достижении цели, то можно и жениться. Король и принцесса, какая пара может быть лучше? В тот момент осознав себя не личностью вовсе, а всего лишь марионеткой в руках Ромэра, Клода, маркиза и прочих, мне захотелось причинить ардангу боль. Спросить, например, будет ли он говорить о клейме своим соратникам? Или, возможно, тому же маркизу?
Но я сдержалась. В конце концов, Ромэр не виноват, что не полюбил меня. А пытаться отомстить за равнодушие, на которое он имеет право, низко.
— Я рад, что мы поговорили, — Его Величество закончил аудиенцию, мне пора было прощаться. Встала, сделала пару шагов к комнатушке. Собеседник, живое воплощение учтивости, последовал за мной, провожая даму.
— Я тоже. Мне не нравится идея прятаться за спинами ардангов, добывающих для меня кресло регента. Надеюсь, что пользуясь при случае скупыми политическими связями, смогу оказать ощутимую помощь восстанию, — в голосе против воли сквозило раздражение. Не удивительно, что Ромэр воспринял эти слова, как упрек.
— Нэйла, — заговорил арданг с мягким укором. — Ты и так помогла сверх всякой меры. Ты вернула мне Жизнь, дала стране, людям надежду. Поэтому даже мысли не допускай, что должна или обязана здесь кому-то. Это не так.
Он взял меня за руку и сжал ладонь в своих.
— Я хочу помочь тебе жить той жизнью, что твоя по праву. Той жизнью, которую у тебя отнял Стратег. Уверен, ты станешь прекрасной правительницей.
Прежде, чем успела ответить, он поклонился мне и поцеловал руку. О, небо, помоги мне не думать о былых объятиях, о чувстве защищенности и правильности происходящего, возникавшем, когда я оказывалась в руках Ромэра. Не вспоминать мелодичный чарующий смех и ласковую улыбку. О, Боже… помоги мне разлюбить Ромэра…
— Спокойной ночи, Нэйла, — шепнул арданг, выпустив мою ладонь из своих и отступив на шаг.
— Спокойной ночи, Ромэр, — ответила я и спряталась в комнатушке за занавеской.
Укрывшись с головой тонким одеялом, обхватив обеими руками подушку, я долго плакала над осколками глупой надежды услышать в свой адрес от Ромэра слова не о политике и войне. Плакала от бессилия и горечи неразделенной любви. А когда задремала, приснился вечер на берегу речки, яркие звезды над головой и Ромэр, ласково гладивший меня по голове. Кажется, во сне я тоже плакала…
— Ты поговорил с ней? — услышала я шепот Летты, когда женщина перед завтраком оказалась на кухне наедине с племянником.
— Да, поговорил, — сухо ответил Ромэр.
— И? — подтолкнула Летта, осознав, что продолжать арданг не собирается.
— Она остается.
— Это замечательно, — судя по голосу, адали улыбалась. — И почему она изменила решение?
— Считает, что будет правильным поговорить с временным хозяином этих земель, чтобы помочь стране.
Я не сразу сообразила, что арданг говорит о маркизе Леску. Ведь Ромэр осторожничал в разговоре с тетей, потому что не знал, насколько я официально продвинулась в изучении ардангского.
— Она сама так сказала? — строго спросила Летта.
— Скорей согласилась со мной, — честно ответил Ромэр.
Летта долго молчала, потом, видимо, жестом выпроводила племянника из кухни. Когда арданг ставил на стол в гостиной хлеб, я услышала шепот адали:
— Господи, за что это наказание?
За завтраком Ромэр объявил о моем решении не уезжать. Безжизненный голос короля не выдал его чувств, не показал личного отношения к моему выбору. Клод был сдержан в проявлении эмоций, только сказал «Думаю, это разумное решение». Летта отреагировала куда ярче, хоть уже и узнала новости раньше мужа. А может, потому и не сдерживалась. Она подошла ко мне, обняла, расцеловала в щеки:
— Это мужественный поступок. И правильный выбор. Даже если он сейчас не кажется таковым, — в ее голосе прозвучала нотка утешения.