— Разве в «осмотр всего дома» входит чтение чужих документов? — в этом вопросе Летты мне послышалась насмешка. Сама не сдержала усмешку. Я, как и женщина, прекрасно знала, что никаких важных бумаг Клод на столе не оставлял никогда. Закончив работу, он всегда убирал документы и тетради в потайную нишу, примыкавшую к секретной комнатке, в которой теперь пряталась я. На столе оставались разбросанные в творческом беспорядке заметки об удоях коз, проданных сырах и шерсти.
— Я не читаю, только смотрю, — хмыкнул «Ворон». А я уверилась в том, что по поводу дочери, выходящей замуж за арданга, стражник солгал. Он продолжил прежним веселым тоном: — А теперь мы посмотрим сарай, погреб, двор. Все, что в хозяйстве есть.
Топот на лестнице, скрип половиц и ступеней, глухой стук закрывшейся кухонной двери. Стражники вышли во двор вместе с Леттой и, судя по тишине в доме, вместе с Дайри. Сев на пол и оперевшись спиной на дверь, прислушивалась к звукам в доме и ждала, когда ко мне поднимется Летта. Но, к моему удивлению, осмотрев двор, стражники вернулись в дом. Я слышала, как они открыли ляду на кухне, как один из «Воронов» спустился в погреб.
— Думаю, госпожа не будет возражать, если мы возьмем небольшое вознаграждение за наши труды, — наглым тоном предположил все тот же «Ворон».
— Вообще-то, будет. Верните окорок на место, — холодно ответила Летта.
Стражник хохотнул, его товарищи в разговор не вмешивались.
— Давайте будем считать этот пустяк платой за вашу сохранность. Мы же обеспечиваем покой жителей. Нас нужно благодарить за то, что проблемы не возникают, — заявил этот проходимец в мундире.
Я думала, Летта промолчит. Ведь что она могла сделать? Женщина и девочка в доме против троих вооруженных мужчин, на сторону которых встанет вся стража. Но адали к моему ужасу молчать не собиралась.
— Давайте называть вещи своими именами. То, что вы сейчас пытаетесь сделать, — грабеж, — в ее голосе прозвучала угроза. — И маркизу это очень не понравится.
Боже, образумь ее! Пусть молчит и терпит, пусть просто даст им уйти. Сейчас не время, совсем не время для подобных геройств! Ведь стражники могут сделать что угодно. Ударить, арестовать, даже убить на месте!
— А кто поверит, что вы, госпожа, отдали нам окорок не добровольно? Ведь вы же только рады поддержать защитников, — нарочитая вежливость «Ворона» звучала глумливо.
— А вы посмотрите на улицу. Неужели вы рассчитывали выйти незамеченными? — она усмехнулась. — Так что отнесите окорок туда, откуда взяли.
Повисла напряженная пауза. Видимо, стражники взвешивали свои шансы поживиться и сравнивали их с проблемами, которые создаст склочная тетка. Я очень надеялась, что мысли о возможных неприятностях перевесят. И, беспрерывно повторяя про себя молитву о защите, ждала, когда стражники уйдут.
— Ну, маркиз еще когда обо всем узнает, — задумчиво протянул прежде молчавший «Ворон». — А мы здесь и сейчас…
— Не тратьте силы. Запугать меня у вас не выйдет, — спокойно ответила Летта. — Я не совершала преступлений, и ничего подозрительного вы в моем доме не нашли. Положите, что взяли, и идите себе с миром.
Еще одна пауза, прервавшая через минуту звуком опускаемой на стол тяжести.
— Ладно, госпожа, — хмуро сказал разговорчивый стражник. — До следующего раза.
Стражники ушли, дверь за ними тихо и аккуратно закрыла Летта. Я сидела, уткнувшись лбом в колени, и пыталась выровнять дыхание, успокоить колотящееся сердце. Обошлось…
Незадолго до возвращения Ромэра и Клода в доме появился гость. Брат Ловин вернулся из Ноарна. Признаться, переживала за служителя и часто вспоминала «богослова-странника», а получить весточку от него было очень приятно. Я давно уже не сердилась на священника за вмешательство в наши с Ромэром отношения, за предложение взять «скомпрометированную простолюдинку» в жены. Потому что служитель был прав. К тому же, тот вечер дал мне возможность увидеть Ловина и ситуацию в другом свете. К сожалению…
Священник был счастлив увидеть адали и радовался встрече со мной. Казалось, совершенно искренне. Когда Летта выпустила его из объятий, Ловин склонился передо мной в легком полупоклоне и, нежно сжав в своих ладонях мою руку, поднес к губам и поцеловал. Светло-карие глаза служителя лучились теплом и добротой, красиво очерченные губы облюбовала ласковая улыбка, даже черты лица Ловина смягчились. Странно, но до того момента никогда не думала о Ловине, как о мужчине. Наверное, с толку сбивал сан… Думаю, поэтому приветствие, так неожиданно ставшее чем-то большим, чем дань вежливости, меня смутило. Почувствовала, что краснею.