— Пойду проверю, как там козы, — будничным тоном сказала адали, возвращаясь на кухню.
Летта вышла во двор, тихо прикрыв за собой дверь. В комнате повисла напряженная тишина. Я молчала, предоставив возможность королю самому начинать беседу. Разговор, судя по внешним признакам, намечался трудный и, скорей всего, неприятный. В качестве темы подобной беседы я могла представить только навязанный нам обоим брак. Не верилось, что Ромэр пойдет на это. Но не могла не учитывать давление Ловина, постоянно делавшего ударение на моральной стороне вопроса, и князей, заботившихся о политике. Что отвечать на предложение замужества, если оно вдруг будет озвучено, даже не представляла.
Арданг окинул меня тяжелым долгим взглядом, едва заметно нахмурился, жестом указал на стулья у стола.
— Прошу, садись. Нам нужно поговорить, — в голосе Ромэра мне послышалась обреченность, а сам арданг показался растерянным.
Я поставила чашку на стол и, обойдя его, села на диван. Допускать, чтобы этот разговор велся через преграду, через дополнительный барьер, я не собиралась. Ромэр взял стул, повернул его, сел на край, выпрямив спину, снова сложив руки на груди. Все молча, стараясь не встречаться со мной взглядом. Входная дверь едва слышно скрипнула, — Летта зашла в дом, поднялась на хозяйский этаж.
— Я не знаю, как начать этот разговор, — тихо сказал Ромэр, все еще не глядя мне в глаза. — Мне очень жаль, что события разворачиваются таким образом. Но ни ты, ни я повлиять на них сейчас не можем.
Напрасно я думала, что поза арданга выдает раздраженность. Во взгляде Ромэра читалось смятение, странная опустошенность и почему-то боль…
Конечно, я понимаю, что, даже осознавая всю выгоду этого союза, король Арданга вовсе не стремится брать в жены нелюбимую женщину. Но он зря боится моего «да». Я никогда не соглашусь на брак с ним, никогда не привяжу его к себе, никогда не лишу его данной человеку небесами свободы следовать зову сердца.
Потому что я Ромэра люблю. А он меня — нет.
Крепче сцепив руки на коленях, собрав всю волю, изобразила на лице легкую вежливую полуулыбку.
— Начинать все равно с чего-то нужно, — голос прозвучал удивительно мягко и спокойно. Видно, сказались годы утаивания истинных чувств от окружающих.
Ромэр встретился со мной взглядом и тоже улыбнулся. Неожиданно ласково и нежно. Словно никогда не бывало между нами отчужденности и холодности. Словно не было короны, пророчества, восстания, клятв Побратимов… Словно для меня могла существовать надежда на его любовь…
— Ты удивительная девушка, Нэйла. Очень мужественная, — тихий низкий голос прозвучал музыкой. — Я счастлив, что судьба свела меня с тобой.
О, Господи… дай мне силы! Я не могу расплакаться при нем, наговорить глупостей, за которые буду потом себя ненавидеть. Дай мне силы держать чувства при себе!
Ромэр подался вперед, положил ладонь на мои сложенные руки.
— Поверь, я бы хотел, чтобы новости были другими, — теперь в голосе арданга слышалось сочувствие.
— Какие новости? — выдергивая себя из глупых и неуместных мечтаний, спросила я.
— Собравшиеся здесь оларди рассказали некоторые новости из Ольфенбаха. Конечно, у князей есть свои информаторы. И я рад, что сведения дополняют друг друга. Так картина получается более полной…
Кажется, он решил меня вначале утешить, подготовить, а потом говорить о новостях. Сердце заколотилось, словно бешенное, руки, как-то незаметно оказавшиеся в теплых ладонях Ромэра, задрожали и заледенели. Я перебила арданга, высказав подозрение, захлестнувшее волной ужаса.
— Брэм жив?
— Да.
По глазам и тону Ромэра поняла, что не ошиблась в предположении.
— Слава Богу…
По щекам скользнули слезы, я закусила губу, чтобы не расплакаться в голос. Несколько минут спустя мне удалось выровнять дыхание и успокоиться. Да, я недооценила отчима… Конечно, не думала, что Стратег может убить своего единственного сына, но все же спросила:
— Арим?
— Тоже жив.
— Что произошло?
— Ты же знаешь, новости доходят до нас с опозданием, — осторожно начал Ромэр.
— Конечно, знаю, — чуть резче, чем следовало, ответила я. Хорошо, хоть не добавила, что проклинаю эти задержки почти каждый день.
— Так вот, две недели назад состоялось заседание Совета. Информаторы сказали, это был первый раз, когда регент и несовершеннолетний король пришли в зал порознь.
Я кивнула, подтверждая правдивость этих слов, и Ромэр продолжил рассказ.