Ромэр подобрал воинов-телохранителей и представил их мне на пятый день после отъезда Ловина. Молодых людей действительно можно было принять за шаролезцев. Темные волосы, черты лица не столь крупные, как у большинства ардангов. Даже мягкий ненавязчивый акцент и речевые обороты, которые арданги порой переводили на шаролез дословно, выдавали их не сразу.
Воины мне понравились. Наверное, потому что, осознавая, кого им предстоит охранять, отнеслись ко мне как к человеку, а не как к ожившей легенде. И это радовало. Когда оларди не осмелились даже коснуться меня, я поняла, насколько свят для ардангов образ ангела из сказа. И боялась, что мои телохранители поведут себя подобно князьям. Но опасения, к счастью, не оправдались. Ведь воинам придется время от времени подавать мне руку, помогать садиться на лошадь. А в случае необходимости толкнуть, сгрести в охапку, сбить с ног… Не до политесов, когда речь идет о безопасности. Судя по всему, воины это понимали.
Я почему-то ожидала, что Садор и Вел, мои охранники, поклянутся своему королю защищать меня даже ценой жизни. Учитывая наше общее с Ромэром пренебрежительное отношение к клятвам, обрадовалась, когда не услышала от воинов ни пафосных речей, ни даже обещаний. Арданги получили от своего Короля прямой приказ. Сомнений в том, что он будет исполнен в точности и без лишних разглагольствований не возникло. Ни у Ромэра, ни у меня.
Вечером пятого дня Ловин не вернулся, как собирался. Я волновалась, напридумала себе ужасов. Лета тоже нервничала, да и Ромэр все чаще поглядывал на улицу, прислушивался, не скрипнула ли калитка. За окном стемнело, а ни Ловин, ни Клод, проведывавший Варлина, не вернулись.
Лета настояла на ужине, но я не могла заставить себя есть. Хорошо, что адали догадалась не раскладывать тушеное с овощами мясо по тарелкам, а поставила пузатый горшок на стол. Ромэр торопливо поел, словно ожидал серьезных неприятностей и подозревал, что следующий раз поесть удастся нескоро. Адали задумчиво крутила в пальцах ложку, прижав другую руку к груди, к потайному карману, где хранила брачный княжеский медальон. Я сидела на своем привычном месте по правую руку от Ромэра и прислушивалась к шорохам на улице. Снаружи было темно и тихо. Лишь изредка со двора доносилось приглушенное позвякивание козьих колокольчиков. Старалась дышать ровно и спокойно, пыталась угомонить колотящееся сердце. Безуспешно.
Ромэр встал, отнес на кухню грязную тарелку. Слышала, как он опустил ее в таз с мыльной водой. Почему-то решила, что Ромэр сейчас уйдет из дома. И испугалась этого. Но, к счастью, он снова сел рядом со мной. Все так же молча. Я чувствовала его напряжение, волнение. Такие яркие, что даже воздух в комнате казался дрожащим от сдерживаемых эмоций.
А потом стало легче. Причину поняла не сразу, с большим опозданием. Оказалось, Ромэр прикрыл ладонью мою руку, которую я, совершенно не задумываясь, положила ему на запястье. Посмотреть на Ромэра я не отважилась. Боялась расплакаться. Только чуть крепче сжала его руку. И он ответил пожатием.
Так мы и просидели до половины второго. Перебрав и по нескольку раз прочитав все молитвы о защите, сбившись на бессильное «Прошу тебя, Господи», обрадовалась, услышав скрип калитки. Летта, вздрогнув, выронила ложку, поспешно встала, но к двери пошла, только услышав условный стук Клода.
Адар, показавшийся мне той ночью постаревшим, первым делом сообщил, что Ловин у Варлина.
— Что произошло? — требовательно, властно спросил Ромэр, когда Клод сел на свое место за столом.
— У него случилась небольшая ссора с «Воронами», — коротко ответил оларди. Ромэр нахмурился, но промолчал, ожидая дальнейших слов адара.
— Бедро и рука, — вздохнул Клод. — Левые.
И добавил, словно просил у меня прощения:
— Он хороший воин, опытный. Но один против четверых мечников не справился. Местные вовремя подоспели ему на помощь, иначе закончилось бы все трагично.
— Как он? — в голосе короля слышалось беспокойство, которое он зачем-то пытался скрывать.
— Ты же его знаешь. Если Ловин должен был что-то сделать, помрет, но поручение выполнит, — горько усмехнулся Клод. — Ему бы из Аквиля сразу сюда ехать, но нет же… Конечно, теперь ему плохо. Столько крови потерял, да еще дорога… Слышал бы ты, как Ирла его чихвостила пока перевязывала…
— От меня ему тоже достанется, — хмуро заверил король. — Из-за чего была ссора?