Сам поселок был небольшим. Частокол, деревянные дома, ровные улочки, перпендикулярно расходившиеся от тракта, указатели, зазывавшие путников на постоялый двор, в лавку местного торговца и в кузницу. Поэтому долго не ходили, дорогу нашли сразу. Постоялый двор оказался длинным зданием, расположенным напротив маленькой церкви. Ниже по улице, судя по указателям, должна была находиться кузница, еще дальше контора и конюшни стражи. Братья-хозяева, радушно принявшие земляков, не удивились просьбе предоставить нам три комнаты. Это не стало проблемой, и ключи мы тут же получили. Жена одного из братьев, шаролезка, проводила меня в мой номер, расположенный между комнатами, предназначенными для сопровождающих, и пообещала вскоре принести ужин.
Первым делом я вымылась, с наслаждением избавляясь от преследовавшего меня весь день запаха застаревшего пива. Оделась в свежую дорожную одежду, приводя в порядок волосы, стоя у небольшого зеркальца у двери, принюхивалась к дразнящим аппетит ароматам кухни. Радовалась тому, что все же решила остановиться в Полевке. Конечно, можно было бы на привале в лесу спокойно тратить свои запасы, благо еды мы взяли вдоволь. Но хотелось поесть горячего, а запах грибного супа обещал вкусный ужин.
Хозяйская дочка, светловолосая девочка лет двенадцати, появилась в моей комнате с подносом и в компании Ловина. Друг решил составить мне компанию, оставив воинов в общем зале. Девочка почему-то показалась мне растерянной, но об этом я подумала значительно позже. Тогда все мое внимание привлекал поднос. Глиняный горшочек с супом прикрывала лепешечка из ржаной муки, на тарелке лежал кусок тушеной курицы, гречневая каша и молодые огурчики. Девочка поставила поднос на небольшой столик в углу рядом с кроватью, пожелала приятного аппетита и вышла. Ловин, тщетно пытавшийся не приволакивать раненую ногу, поставил свой поднос рядом и, тяжело опустившись на единственный стул, жестом пригласил меня сесть на кровать. Грибной суп был вкусным, хоть и чуть переперченным. Напрасно я уговаривала Ловина попробовать суп. Арданг, для которого такое блюдо было в новинку, пригубил пару ложек и, сославшись на жару, ел только второе, нахваливая.
Мы почти не разговаривали, изредка перекидывались короткими фразами. Усталость предыдущих дней, сытная вкусная еда и плохое самочувствие сыграли со мной злую шутку. Смотрела на сидящего передо мной Ловина, осоловело разглядывала висящий у него на груди медальон священника и чувствовала, что засыпаю. Заметив это, друг встал, закрыл ставни и окна, поставив подносы друг в друга, сгрузил на них посуду. Пожелав мне хорошо отдохнуть, Ловин ушел.
В номере было тепло и немного душно. Я, пытаясь отогнать сонливость, открыла окно, чтобы проветрить. Держась за створку, сквозь вырезанные в ставнях ромбы наблюдала за курами, гулявшими во дворе, за важно вышагивавшими индюками. За хозяйской дочкой, игравшей с котятами. Эта картина показалась мне такой умиротворяющей, что я села у окна и некоторое время наблюдала за девочкой.
Проснулась от криков, запаха дыма и того, что меня сильно толкнули. Так, что я упала со стула, пребольно ударилась, но, главное, дурман сонливости рассеялся, ко мне на время вернулась способность почти четко мыслить.
Увиденная картина была ужасной. Судя по крикам и ржанию напуганных лошадей, горела конюшня. Я помнила, что это, по сути, часть дома, что на втором этаже живут хозяева. В окно, оторвав ставень, влезал оттолкнувший меня человек, казавшийся в зареве пожара демоном. Но на меня он не смотрел, все его внимание было сосредоточено на Ловине, как раз распахнувшем дверь. Мужчинам потребовались считанные секунды, чтобы обнажить клинки и сойтись в поединке. Бой шел недолго, — Ловин, прихрамывающий после ранения, значительно уступал сопернику в ловкости и подвижности. Хотя все же умудрился ранить противника. Но не серьезно. Тот лишь обозлился и стал активней атаковать, оттесняя священника к двери. В это время из коридора появился еще один незнакомец с обнаженным мечом. Не удивило, что он тут же ввязался в бой. Низость и подлость этого человека отозвались во мне ненавистью, придав сил и безрассудной решимости. Тот, что появился из коридора, заметил хромоту Ловина и, улучив момент, ранил священника в больное бедро. Друг взвыл от боли, но все еще пытался отбиваться. Недолго. Поскользнувшись на крови, упал. Первый напавший занес меч, собираясь убить Ловина, но я толкнула человека так, что он потерял равновесие и отшатнулся. Загородив собой друга, повернулась к незнакомцу, чье лицо казалось зловещим в отсветах пожара.