Дорога была пустынная и пыльная, нещадно палило солнце, а спрятаться в тень было негде. Поэтому, когда ближе к полудню мы добрались до деревни, на несколько часов остановились у колодца пересидеть жару. Ехать дальше, когда от солнца кружилась голова, а перед глазами плавали цветные пятна, было невозможно в любом случае. Конечно, мы опасались погони. И я благодарила небо за то, что ни в пути, ни в деревне мы ничего подозрительного не заметили.
Деревня была маленькая, не больше двух десятков домов. Из-за заборов на нас лениво погавкивали собаки. Кроме них интереса к нам никто не проявил. В центре поселения находилась небольшая площадь. Колодец-журавль с выложенной камнями отмосткой, деревянный навес, увитый плющом, коновязь и выдолбленное бревно — поилка для лошадей. Ромэр помог мне спешиться, велел зайти в тень, а сам подошел к колодцу и, набрав ведро воды, вылил в деревянное корыто для коней. Не знаю, почему мне так запала в душу эта картина. Высокий, широкоплечий молодой мужчина, смахнувший со лба прилипшую прядь темно-русых, словно ржаных волос. Искрящаяся на солнце студеная вода, льющаяся из громоздкого деревянного ведра в корыто. Казалось, он не воду льет, а рассыпает бриллианты. Ромэр поднял глаза, заметил мой взгляд. Я почему-то смутилась и отвернулась, сделав вид, что вовсе не наблюдаю за ардангом, а лишь достаю из сумки хлеб и копченое мясо на полдник.
Перекусили, сидя на лавочке под навесом. Ромэр достал еще немного воды из колодца и, намочив полотенце, предложил мне положить его на шею. Жару сразу стало легче переносить, головная боль отступила. Разговор, будто разморенный солнцем, крутился вокруг предстоящей дороги медленно и как-то вязко. Поэтому удивилась, когда Ромэр ласково, но настойчиво несколько раз позвал меня по имени. Оказалось, что заснула у него на плече и проспала так довольно долго, пару часов. Было неловко ужасно, но арданг моего смущения не замечал. А когда попробовала извиниться, обезоруживающе улыбнулся и отрицательно качнул головой, прерывая меня.
После полудня было, к счастью, уже не так жарко, — с севера натянуло облака. По моим представлениям мы должны были пересечь границу Арданга уже вечером того дня или рано утром следующего. Но в любом случае я надеялась добраться в тот день до городка Солом, стоящего в тридцати верстах от границы с Ардангом по западной дороге. Поэтому в деревушках не задерживались. Только докупили немного продуктов. Кое-где на нас поглядывали настороженно, даже в некоторой степени подозрительно. Ромэра косые взгляды совершенно не смущали. Только его улыбка становилась более открытой и располагающей. Мы старательно делали вид, что все в порядке. Поэтому не торопились, не гнали коней. Хоть и потеряли два дня пути, пробираясь через лес и путая следы. Время, об утрате которого, несмотря на возросший риск быть пойманными, я нисколько не жалела. Кажется, Ромэр тоже, хотя по его непроницаемому лицу сложно было что-либо понять. Спутник великолепно владел собой, но я все же чувствовала его растущее напряжение. И могла только радоваться тому, что ответ на хотя бы один вопрос мы знали. Дядя Ромэра, Клод из рода Аквиль, был жив, мы не зря ехали в Челна. Но пара десятков других вопросов о состоянии дел в Арданге оставалась без ответов. Я не лукавила, когда не стала рассказывать Ромэру новости о его стране. Я их не знала. И тогда, с каждым шагом лошади приближаясь к границе новой провинции Шаролеза, пыталась вспомнить, почему даже не удивлялась тому, что Арданг редко, крайне редко упоминался в беседах, на заседаниях Совета. Не могла припомнить ни одного постановления по этой провинции за последние три года точно. Наверняка, причина какая-то была, но необъяснимым образом она ускользнула от моего внимания.
— Нэйла, — серьезно спросил Ромэр, когда мы выехали из очередной деревни. — Что ты будешь делать, когда окажешься в Пелиоке?
Этот вопрос, отвлекший от мыслей об Арданге, меня удивил. Почему-то думала, что мое будущее Ромэра не интересует, не может интересовать. И была рада своей ошибке.
— Уеду в Верей, — просто ответила я.
— Почему туда?
— Я знаю верейский, мне будет проще там устроиться, чем в совершенно чужой стране, — пожав плечами, пояснила я. — Это государство активно торгует с Шаролезом, значит, будет много возможностей применить знания родного языка. И, насколько мне известно, Стратег пока не собирался завоевывать Верей.