— Я не поверю, что в Совете не было ни одного человека, не восхищавшегося Дор-Марвэном. Наверняка, они думали о способах подвинуть Стратега. И возможность сделать регентом тебя они, безусловно, видели. Но, прежде чем они успели развернуться, прозорливый Стратег убрал опасную для него фигуру с поля.
— Но мне не нужна была власть. Я не претендовала ни на что, — выдохнула я.
— Но могла, — резонно возразил Ромэр. — А мы говорим о Стратеге. Для него власть — это все. И за нее он будет бороться до конца. Поэтому решил, девушку нужно срочно убрать из страны. Как ты сама понимаешь, вариантов избавиться от принцессы не так много. Объявить сумасшедшей, убить, выдать замуж. С помешательством трудно, — знающие девушку дворяне не поймут, будут возмущаться. Убить — это всегда крайняя мера. И опасная для Стратега, если учитывать две смерти в королевской семье за последние восемь лет.
— Три, — поправила я.
— Извини? — нахмурился собеседник.
А я, пытаясь не дать горечи проявиться в голосе, холодным деловым тоном уточнила:
— Три смерти. Отец, Лэр, младший брат, и мама.
Ромэр с сочувствием посмотрел на меня, вздохнул. По взгляду видела, он хотел что-то сказать, что-то отличное от того «Сожалею», которое получилось в итоге. Я кивнула, а арданг продолжил разбор ситуации.
— Твоя смерть могла бы подорвать авторитет Стратега, вызвать бурю ненужных и неудобных вопросов. Поэтому оставалось лишь замужество, которое к тому же можно обратить на пользу государству. И кандидатура мужа была в тот момент Стратегу не так важна. Думаю, он для того и сообщил тебе о помолвке заранее, чтобы отвлечь, не дать даже возможности задуматься о перехвате у него власти.
Да, чем дольше слушала Ромэра, тем больше убеждалась в том, что арданг умел мыслить не только, как военный, но и как искушенный политик. И я знала, Ромэр был прав. Уже догадываясь, каким будет ответ на этот вопрос, все же спросила:
— Почему же он тогда пытался отсрочить свадьбу, если она была так необходима?
— Князь его не устраивал. Стратег прекрасно понимал, что молодая жена не сможет в должной мере влиять на Бойна. Да и предполагаемый оставшийся срок правления князя невелик. А после тебе дорога либо в могилу, либо в монастырь. А это, — Ромэр чуть улыбнулся: — нецелесообразное расходование ресурсов. Думаю, Стратег хотел подсуетиться и поменять Бойна на Волара еще до свадьбы, потому и тянул.
— Правдоподобно, — в который раз согласилась я, отмечая, что в этом вопросе наши с Ромэром мысли совпадали. — А история с ядом?
— Это просто предположение, — арданг обезоруживающе развел руками. — Доказать и обосновать фактами я его, разумеется, не могу. Если ты узнала о помолвке в тот вечер, не значит, что о ней не знали другие. В частности слуги. Они обычно первыми узнают все новости. И я подозреваю, что Беллу подкупили муожцы. Их не устраивал ни Бойн, ни упрочение его положения благодаря союзу с Шаролезом. Сомневаюсь в том, что покушение подстроил Дор-Марвэн. Потому что, как я уже говорил, Стратега твоя смерть поставит в неловкое положение. Правда, твое исчезновение вредит ему не меньше. Именно поэтому боюсь, стража не потеряет бдительности. Ему нужно вернуть тебя в Ольфенбах любой ценой. Доказать тем самым, что это не он устранил конкурента, а тебя похитили, выкрали, дабы бросить тень на Стратега же.
— Логично, — кивнула я. — Думаю, ты во многом прав. И жалею о том, что прежде у меня не было советника, способного так четко и ясно объяснить политическую ситуацию.
Арданг улыбнулся, польщенный комплиментом, легко поклонился.
— Но что же мне делать дальше?
— Вести себя естественно, не привлекать внимание, придерживаться легенды. И придумать тебе новую биографию, — подбодрил Ромэр.
— Разумно, — согласилась я. — Знаешь, по поводу родословной… Муож навел меня на интересную мысль. Выдавать себя за простолюдинку не выйдет, за дочь любого из знатного семейств — тоже. Но я вполне могу быть признанной незаконнорожденной дочерью кого-нибудь из вельмож. Так получается приближенная ко двору особа, получившая хорошее воспитание, но обладающая совершенно неизвестной твоему дяде фамилией.
Ромэр просиял.
— Прекрасная идея! Ты умница, Нэйла. Никогда не устану поражаться твоей изобретательности.
Я знала, что он говорит искренне, а потому смутилась, почувствовала, как краснею. Наверное, когда-нибудь научусь принимать сделанные от чистого сердца комплименты. Наверное, когда-нибудь смогу, не отводя в смущении взгляд, смотреть в теплые, улыбчивые и такие родные глаза Ромэра.