— Кто здесь? — послышался из-за двери тихий мужской голос. Заметила, как Ромэр выдохнул, а на лице отразилось облегчение.
— Дядя, я вернулся, — тихо ответил Ромэр на ардангском.
Сколько смысла было вложено в эти три слова, сколько чувства… Горло перехватило, дышать стало трудно, в глазах защипало. Я, закусив губу, чтобы не расплакаться, смотрела на Ромэра, замершего перед дверью.
Долго, очень долго ничего не происходило. Потом дверь бесшумно приоткрылась. Ровно настолько, чтобы золотой свет из коридора выхватил из темноты счастливо улыбающегося Ромэра. Несколько нескончаемых мгновений мужчины смотрели друг на друга, потом дверь распахнулась настежь. И высокий старик, вышагнув за порог, заключил Ромэра в объятия.
— Заходи, заходи, — вскоре засуетился старик, одной рукой цепляясь за племянника, а другой приглашая его зайти в дом.
— Я не один, — улыбнулся Ромэр, указывая в мою сторону.
— Простите, я Вас не заметил! — всматриваясь в темноту двора, дрожащим от волнения голосом покаялся старик. — Бросьте Вы лошадей и идите к нам!
Он призывно махнул рукой. Я, не отпуская поводья, поднялась на одну ступеньку.
— Дядя, моя спутница не говорит по-ардангски, — шепнул на родном языке Ромэр.
— Об этом я догадаться не мог, простите, — попытался извиниться передо мной Клод, все еще не переходя на шаролез. А потом с жутким акцентом, таким, что я едва поняла слова, произнесенные на родном языке, сказал: — Добро пожаловать.
— Спасибо, — медленно, осторожно, словно боясь сделать ошибку в недавно выученном слове, ответила я по-ардангски. Не люблю врать, просто ненавижу. Но интуиция протестовала, кричала, запрещая мне показывать знание этого языка.
Дядя Ромэра обрадовался этому слову и, спустившись вместе с «мужем», поклонился мне. Ромэр, оказавшись рядом со мной, пояснил:
— Шаролеза моего дяди едва хватает на приветствия. Я буду переводить.
— Спасибо, — улыбнулась я.
— Я помню, куда можно поставить коней, — снова обратился к дяде Ромэр. — Ты заходи в дом. Мы сейчас придем. Через кухонную дверь.
Старик кивнул, опять обнял племянника и вернулся в дом, закрыв за собой дверь. Во дворе сразу стало темно, но я заметила, как Ромэр поднял лицо к звездам, и почти услышала, как он вознес хвалу небесам. А потом он обнял меня. Так нежно, так ласково. Его руки естественно и приятно скользнули мне на талию, когда он привлек меня к себе. Я обняла его в ответ, спрятав лицо на груди Ромэра. Он прижался щекой к моей голове. Не знаю, сколько мы так стояли… Жаль, что не вечность…
— Спасибо тебе, — прошептал Ромэр. — Спасибо.
Перехватив поводья и по-прежнему обнимая меня одной рукой, Ромэр направился к небольшому сарайчику в глубине двора. Немного повозившись, зажег светильник.
— Да, коням здесь будет тесно, но не одиноко, — кивнув на двух невозмутимо рассматривающих нас коз, прокомментировал арданг.
Он подхватил ведро и ушел куда-то за водой. К его возвращению я успела снять с коней упряжь и даже начала расседлывать гнедого.
— Вот неугомонная, — осуждающе, но вместе с тем виновато покачал головой Ромэр. — А просто подождать ты не могла?
— Время же было… — удивленно пожала плечами я.
Арданг вздохнул и оттеснил меня к выходу, сам занялся животными. Я присела на скамейку для дойки и следила за спутником. Он расседлывал коней, складывал у порога сумки с вещами.
— Не обижайся на меня, пожалуйста, — вдруг попросил Ромэр.
— За что? — искренне удивилась я.
— Я не позволил тебе уйти вместе с дядей. Знаю, ты устала. Но вы не понимаете друг друга, — принялся оправдываться Ромэр. — И, пожертвовав соблюдением правил этикета, я хотел избежать неловкости.
— Боже мой, — рассмеялась я. — Нашел повод для огорчений.
— Так ты не сердишься? — переспросил он.
— Нет, конечно, — заверила я. — Но раз мы заговорили об этикете… Может, есть что-нибудь такое, что мне делать запрещено?
Ромэр неопределенно пожал плечами и задорно усмехнулся.
— Да нет. Но, признаться, я удивлен. После того, что мы пережили. После того, как ты нарушила чуть ли не все возможные запреты, я слышу от тебя такой вопрос.
— Не так много правил я и нарушила, — знаю, слабая попытка защититься от подтрунивания. Я поспешно перевела разговор на другую тему. — А как мне обращаться к твоему дяде? И как он будет называть меня на людях? Нельзя же по имени…