Полагала, «муж» задумается. Ведь я отлично знала, что в ардангском три возможных обращения к старшему мужчине и еще два отдельных обращения к дяде. У Клода со мной тоже должны были возникнуть трудности. Мне на ум сразу пришли четыре наиболее вероятных варианта. Да, арданги — очень вежливый народ. Но с другой стороны, если в обращениях, как говорила кормилица «черт ногу сломит, а простому смертному без рюмки бузинной настойки не разобраться», то с дворянскими семьями и титулами проблем не возникало. Все благородные семейства смело можно было разделить на две большие группы: князья и «славные». Правда, сам факт деления давал еще два возможных обращения к Клоду и три ко мне. Учитывая существующее многообразие, я думала, что отвлекла Ромэра надолго. И безмерно удивилась, когда, не колеблясь и секунды, «муж» ответил:
— Называй его «адар». Это «дядя» по-ардангски.
— «Адар», — стараясь не выдать изумление, повторила я.
Именно так назвал Клода Ромэр. Самое теплое и ласковое обращение к любимому дяде из всех возможных. Но я и подумать не могла, что мне будет предложено использовать это исключительно семейное обращение. Тем более, точно знала, этикет этого не требовал.
— Правильно, — улыбнулся Ромэр. — Думаю, после того, как я расскажу, что ты для меня сделала, он будет называть тебя «лайли». Это значит «племянница».
Еще одно теплое семейное обращение, которому я почти не удивилась. Не знаю, откуда во мне вдруг взялось это нахальное кокетство, но именно оно заставило хитро прищуриться и спросить:
— А как ты, милый, будешь меня называть по-ардангски?
Ромэр, казалось, смутился, но ответил мягко и серьезно:
— Ты поймешь.
Хорошо, что в сарае было сумрачно, а я сидела далеко от светильника. Надеюсь, Ромэр не заметил, как я покраснела.
На небольшой кухне было светло и тепло. В печке грелся ужин, миниатюрная женщина лет пятидесяти вымешивала на столе тесто. Рядом с ней нарезал ломтиками сыр Клод, мгновенно оставивший свое занятие, когда Ромэр распахнул передо мной дверь, пропуская вперед. Я зашла и, не зная, как себя дальше вести, в нерешительности остановилась почти у самого порога. Ромэр запер дверь, положил у порога сумки и встал рядом со мной. Клод, в два шага преодолев расстояние до племянника, снова заключил Ромэра в объятия. Мужчины надолго замерли, обнявшись, а женщина смотрела на них и, не таясь, вытирала тыльной стороной кисти слезы.
— Господи, Ромэр… — отстраняясь и заглядывая в лицо племяннику, прошептал Клод. — Мы же тебя похоронили… Где же ты был все это время?
— Я все расскажу, дядя, — пообещал Ромэр.
— Мальчик, дай я тебя обниму, — чуть отодвинув Клода в сторону, срывающимся голосом пробормотала женщина и расплакалась на груди у арданга.
— Мне словами не сказать, как я счастлив быть здесь, — прижимая к себе женщину, пробормотал Ромэр.
Я стояла в сторонке и, потупив глаза, делала вид, что ни слова не понимаю. Смотреть на воссоединившееся семейство было неловко. Отчасти потому, что считала себя виноватой в том, что случилось с Ардангом, с Ромэром, с этими людьми. Отчасти потому, что мы не собирались надолго задерживаться в этом доме, а, значит, семье снова предстояла разлука. Отчасти потому, что считала, в моем присутствии они стесняются показать все свои чувства. А еще, на мгновение позволив себе вспомнить Брэма, Арима и кормилицу, я затосковала по родным. Но печальная ирония заключалась в том, что мне нужно было надеяться на то, что встреча с близкими никогда больше не состоится.
Минут через десять, когда первое потрясение стало блекнуть, обо мне вспомнили.
— Нэйла, — обратился ко мне Ромэр. Я подняла голову, встретилась глазами с ардангом. — Нэйла, это моя тетя, Летта, и мой дядя, Клод.
Я улыбнулась и, сказав «Очень приятно», подождала, пока Ромэр переведет.
— Это Нэйла, — «муж» взял меня за руку. — Если коротко, моя спасительница.
Я не успела ни смутиться, ни покраснеть, — меня обняла Летта, а чуть позже, бормоча сбивчивые слова благодарности, и Клод.
Мы расположились в уютной гостиной. Мягкий свет ламп из желтого стекла, камин. У длинной стены низкий диванчик, укрытый пестрым пледом. Массивный деревянный стол, повернутый к окну узкой стороной, накрытый светлой скатертью с коричневым шитьем. Я забралась в уголок, Ромэр сел рядом, а его родственники, не сводящие с племянника глаз, напротив.
Ужин был скромным, но удивительно вкусным. Чечевичную похлебку я пробовала впервые, и мне очень понравилось. Восхитительно нежный пирог с овощами прекрасно оттенял сыр. Даже медовые булочки были необычными, пахли какими-то незнакомыми специями.