— Не стоит переживать, адали, — мягко ответил арданг. — Я помню, кто есть кто. Конечно, ее судьба мне небезразлична. Но чувство, которое я к ней испытываю, называется благодарностью.
Тетя вздохнула и ответила не сразу:
— Хорошо. Благодарность, так благодарность… Мне с утра нужно будет к козам. Постараюсь не шуметь, выйду через главную дверь, но прости, если разбужу.
— Ничего страшного, — тихо ответил Ромэр. — Занимайтесь привычными делами, мы отдохнем немного, а завтра уедем.
Судя по шорохам, Летта еще раз обняла племянника и, пробормотав «Отдыхай, мы постараемся не тревожить», ушла наверх. Ромэр лег на скрипнувший под его весом диван. Не удивилась тому, что арданг очень скоро заснул. Кажется, он впервые с момента нашего знакомства почувствовал себя в безопасности. Что ж, я его понимаю… Даже мне в этом доме было удивительно спокойно.
Прислушиваясь к ровному дыханию Ромэра, думала о сложившейся ситуации. Не сомневалась, Клод выполнит просьбу племянника и найдет для меня защитников в Верее. Даже несмотря на то, что сам дядя мне не доверяет. Хотя почему-то создалось впечатление, история с венком улучшила отношение родственников арданга ко мне. Интересно, куда Ромэр собирается? Да еще меня за собой потянет… Нет, я не возражаю, но надеюсь, он завтра объяснит.
Главное, не забыть удивиться шаролезу этого семейства… Как ловко они меня провели, как хорошо отыграли роли, поразительно. Но если говорить откровенно, я не обиделась.
19
Дремала я недолго. Слышала, как спустилась в коридор Летта, как вышла во двор. Слышала, как блеяли козы, позвякивали колокольчики. Потом женщина вернулась на кухню, закрыла дверь в гостиную. Думала, возня на кухне разбудит Ромэра. По крайней мере, сама больше заснуть не могла. Встала, привела себя в порядок, заплела косу, но платок надевать не спешила. Арданг ни словом не обмолвился о нашей супружеской маскировке, а дразнить Летту показным причислением себя к замужним дамам не хотелось. Она и так странно расценила наши с Ромэром дружеские отношения.
В гостиной было тихо и жарко, так же как в моей комнатушке. Я встала в дверном проеме и чуть отодвинула занавеску. Сквозь закрытые шторы в комнату проникал утренний свет. Не помню, какого цвета они были вчера вечером, но в солнечных лучах шторы казались золотистыми. Как и скатерть, как и диван, как и ржаные волосы Ромэра. Он еще спал, а я замерла в нерешительности, не зная, что дальше делать. Будить Ромэра не хотелось, но думала, стоит пошевелиться, произойдет именно это.
Арданг, укрывшись одеялом лишь по пояс, лежал на боку, подложив одну руку под подушку, пристроив правую руку рядом с лицом. Удивительно мирная картина. Я всегда восхищалась Ромэром, как сильным духом человеком, как полководцем, как политиком. А теперь в который раз поневоле залюбовалась и довольно красивым мужчиной. Которого не портил даже крупноватый нос.
Не знаю, сколько времени я простояла там, разглядывая Ромэра, прежде чем сообразила, что первый раз вижу его спящим без сорочки. Это не смутило против ожидания. Наверное, потому что арданг спал на боку, и клейма не было видно. Стоило мне подумать об этом, как Ромэр повернулся во сне на спину. Я как завороженная смотрела на широкие белесые шрамы-буквы, частично скрытые рукой арданга, не в силах оторвать от них взгляд. Даже не заметила, что Ромэр проснулся. Поняла это, лишь когда арданг знакомо прикрыл клеймо ладонью с растопыренными пальцами. Глянула ему в глаза. Он казался очень виноватым.
— Прости, — чуть слышно шепнул Ромэр.
Этот взгляд серо-голубых глаз, это «прости» вывели меня из равновесия. Он еще и извиняется!
Не знаю, что на меня нашло. Не знаю… Возможно, нужно было улыбнуться, покачать головой и отвернуться. Но я не смогла. Просто откуда-то взялась уверенность, что поступаю правильно, что говорю правильные слова. Я решительно и быстро подошла к ардангу, присела на краешек дивана рядом с Ромэром. Вовремя поймав его руку, не дала возможности прикрыть клеймо одеялом. Он замер, не сводя с меня удивленных глаз, но запястье высвободить не пытался.
— Я не боюсь твоих шрамов. Ни этих, — шепнула я, легко касаясь пальцами букв. — Ни тех, что здесь, — положила ему ладонь на грудь. Туда, где сердце. — И ты их не бойся. Они делают тебя только сильней.
Он молчал, осознавая сказанное, а в его взгляде снова появилось то странное выражение. Удивление, восхищение, растерянность и что-то еще… Ромэр улыбнулся, ласково, нежно. Мягко взял мою руку и поднес к своим губам. Поцеловав тыльную сторону ладони, шепнул: «Благодарю, ангел».