Кажется, это был первый раз в жизни, когда в ответ на такую искреннюю благодарность я не покраснела от смущения.
Ромэр ушел проверить и накормить коней, Клод чем-то занимался на втором этаже. Я помогала Летте накрывать на стол для позднего завтрака. Мое «Доброе утро», осторожно произнесенное на ардангском, произвело впечатление. Женщина заулыбалась и тоже на ардангском ответила «Доброе утро, лайли». Эта фраза меня и удивила, и порадовала. Почему-то считала, что Летта обратится на шаролезе, хотя потом подумала, что она не хочет заводить этот щекотливый разговор без мужа. Но все же стать чьей-то любимой племянницей было неожиданно приятно. Именно эта замена имени убедила в том, что отношение ко мне изменилось. Ведь женщину никто не обязывал так меня называть…
Признаваться в том, что знаю ардангский, я не собиралась. По крайней мере, не здесь и не сейчас. Возможно, вообще никогда и не придется. Но тишина, повисшая на кухне, казалась неловкой, и я постаралась завязать беседу. Причин в то утро не подыгрывать Летте, старательно не показывающей свое знание шаролеза, у меня не было. Официально мой словарный запас был ограничен приветствиями, обращениями и «Спасибо-Пожалуйста». Поэтому с выбором темы поначалу возникла проблема. Но я ее с честью решила, указав на свежий ароматный хлеб и знаками и интонацией попросив женщину назвать мне его на ардангском. Стремление выучить что-либо на ардангском вызвало у Летты не удивление. Оторопь. Причем совершенно искреннюю. Я начала понимать реакцию женщины, только вспомнив поведение шаролезца-стражника на воротах. Он не первый день жил в Арданге, но изучением языка себя не утруждал.
За полчаса я «выучила» с десяток слов. Хлеб, тарелка, печь, ложка… Конечно, называя предметы, ошибалась. Но мои успехи Летту воодушевляли, на похвалы она не скупилась.
Я расставляла приборы на столе в гостиной, когда со двора на кухню зашел Ромэр.
— Чем занимались? — спросил он тихо у тети на ардангском. Видимо, тоже решил без дяди тему языков не поднимать и не выдавать секрет родственников.
— Ты не поверишь, — все еще удивленно ответила Летта. — Она хочет научиться!
— Чему? — уточнил Ромэр.
— Нашему языку, — пораженно выдохнула женщина. — Это так нетипично для шаролезки… Удивительно. Обычно они с пренебрежением, с неприязнью относятся к ардангскому. Если изредка попадаются мужчины, которые учат наш язык, то я еще ни разу, — ни разу! — не слышала о женщине, хотевшей научиться.
В голосе Ромэра слышалась улыбка:
— Я же говорил, что прежде не встречал таких, как она. Кажется, ты тоже.
— Да уж… — хмыкнула тетя. — Ты же знаешь, людям редко удается меня удивить. Но эта девушка умудрилась поразить меня уже дважды. А мы знакомы меньше суток.
— Я знаю ее дольше. Но и меня она не перестает удивлять, — признался Ромэр.
Прислушиваясь к разговору, раскладывая приборы, не сразу заметила Клода, остановившегося в дверях. Он следил за моими действиями, но поняла, что дядя тоже прислушивался к беседе.
— Доброе утро, — вежливо на ардангском поздоровалась я.
Он улыбнулся, легко поклонился и тоже ответил приветствием на ардангском. Этот театр потихоньку начинал меня смешить. Но выказать свое понимание проблемы не могла. Поэтому, не просто глядя на нарочито вежливые и немногословные расшаркивания, но и принимая в них живейшее участие, заняла свое вчерашнее место рядом с Ромэром. Только когда все расселись, Клод, внимательно посмотрев на меня, заговорил на чистейшем шаролезе. С едва заметным акцентом.
— Нэйла, простите нас, пожалуйста. Но поймите, мы вынуждены были вчера прибегнуть к этому обману. Ведь вчера Вы были для нас лишь совершенно незнакомым человеком.
Я изображала сдержанное молчаливое удивление и только переводила взгляд с Клода на Летту и обратно.
— Прости, — тихо сказал Ромэр, прикрыв мою руку своей ладонью. Из этой троицы он единственный выглядел виноватым.
— Меня ловко обвели вокруг пальца, — кивнула я. — Но перед мастерством, с которым это было сделано, в пору преклоняться.
Поняв, что я не обиделась и даже восприняла ситуацию с юмором, Ромэр радостно улыбнулся. И он единственный из этой троицы не был удивлен.
— Вы не сердитесь? — уточнил Клод.
— Нет, — ответила, отрицательно качнув головой. — Я понимаю причину поступка.
— Три раза, — не сводя с меня распахнутых глаз, констатировала Летта. — Вам удалось меня удивить три раза.
— Честное слово, не нарочно! — изображая чистосердечное раскаяние, с чувством заверила я, прижимая правую руку к груди.