— Прости, я не дал дяде рассказать легенду. Не подумай, в ней нет никакой тайны. «Сказ» знает любой ардангский ребенок, — начал оправдываться Ромэр, когда мы остались одни. Удивительно, но, судя по тону, он считал эти слова доводами в свою пользу.
— Так почему мне ее нельзя знать? — возмутилась я.
Он улыбнулся и произнес фразу, на время лишившую меня дара речи.
— Хочу тебя в некотором роде использовать, — поняв, что подобное заявление я с юмором воспринимать не могу, поспешно продолжил. — Понимаешь, ты единственная из всех моих знакомых, кто не знает легенду. Значит, ты единственная сможешь трезво оценить вещи, о которых прежде не слышала.
Я попыталась осознать эту логику.
— Предположим.
— Я хочу съездить с тобой в одно место и кое-что показать. Послушать твое суждение. Суждение разумного непредвзятого человека. Это для меня крайне важно, — кажется, Ромэр так и не понял, что невероятно польстил мне этими словами. Да, с похвалами у нас обоих проблемы. Ни делать, ни принимать комплименты что он, что я не умеем.
— Далеко?
— Нет, три дня туда, три обратно, — уголок рта арданга дернулся в намеке на усмешку. А горечь отразили глаза. — Мы поедем в Тарлан.
— В замок? — такая возможность меня испугала. Я отлично знала, что Стратег передавал захваченные замки своим ставленникам. Тарлан точно не мог пустовать.
Ромэр заговорщицки подмигнул:
— Ты все узнаешь, когда окажемся на месте.
— Мучитель, — изображая обиду, хмыкнула я. — Отдаешь меня на растерзание собственному любопытству! На целых три дня!
— Не хочу портить сюрприз, — неожиданно серьезно ответил арданг.
Мы оба очень устали, поэтому не удивилась, когда Ромэр, раз пять извинившись, устроился спать на диване. В голове шевельнулась мысль, что нужно было бы уйти в свою комнатушку или предложить ардангу там лечь. Но даже додумать мысль до конца было лень.
В комнате было тепло и сумрачно из-за задернутых штор. Тишину нарушало только спокойное глубокое дыхание Ромэра, Летта давно ушла во двор. Я разглядывала развернутую на столе карту Арданга… Даже не заметила, как меня сморило. Поняла, что заснула прямо за столом, положив голову на сложенные руки, только когда где-то за спиной услышала голос Ромэра.
— … Нет, я не хочу оставлять ее здесь. И нет, дело не в вольной, — судя по тону, арданг был очень рассержен.
— Забери у нее бумагу! — шипел Клод. — Ты с ума сошел, оставлять такой документ в чужих руках? Как бы она тебе не помогала прежде, может предать в любой момент!
— Она мне не чужая. Думал, после моего рассказа это стало очевидно и вам. Она. Меня. Не предаст! — Ромэр старался говорить спокойно, но чувствовалось, уже едва сдерживался.
— Ниар, послушай, — мягко начала Летта. — Она неплохая девушка. Милая. Положа руку на сердце, признаю, она мне нравится. Поверь, я бы слова против нее не сказала, отдай она тебе вольную.
— Я сам ее не взял! — отрезал Ромэр. — И не хочу ее брать. Это значит лишить Нэйлу уверенности в моей защите.
Хм, нужно будет как-нибудь намекнуть, что в нем я и без таких залогов не сомневаюсь…
Женщина коротко вздохнула и, видимо, остановила Клода. Потому что дядя осекся на полуслове.
— Понимаю, — ее голос звучал настойчиво и твердо. — Хотя странно, что ей не хватило твоего слова. Но не будем об этом. Ты посмотри и другими глазами на ситуацию. Она тебя к себе привязала этой бумагой. Чтобы ты и помыслить не мог о том, чтоб оставить ее. Ты вынужден ее с собой брать. Тебя будут видеть с ней, да еще в такой роли… О слухах и мнении других ты не подумал? Король Арданга, ты готов жениться на полудворянке шаролезке?
Ромэр попробовал возразить, но Летта оборвала и его.
— Послушай, что тебе говорят и подумай, что происходит! А теперь отвлекись от всего, от своего к ней отношения. Посмотри на факты. Они более чем странные! Девушка, как она утверждает, сама, без чьей- либо помощи каждую ночь приходила в тайную тюрьму. Сама, без чьей- либо помощи организовала побег. Двойной побег. Сама раздобыла вольную. Это все крайне подозрительно! Либо ей помогали, либо она солгала. Но в любом случае я не верю в рассказанную нам историю. Не верю!
— Иногда правда бывает и такой. Но чего ты от меня хочешь? — глухо спросил Ромэр.
— Критичного отношения к ней. Не больше. Еще раз говорю, из благодарности я готова, мы готовы простить многие странности, попытаться найти объяснения подозрительной истории. Я не могу простить лишь одного. То, что она не отдает бумагу. С помощью документа, от которого зависит твоя жизнь, и который ты даже не прочитал, она вертит тобой. Оправдывать такого человека у меня желания нет.