В одиннадцать Настя очнулась на той самой поляне с курганами. Было раннее утро, посредине поляны догорал большой костер, а рядом лежала обнаженная тетя без памяти, перемазанная в крови и золе.
Платье на Насте тоже оказалось разорванным, тело украшали ссадины и свежие синяки, а между ног пылал огонь. Она очень испугалась за тетю Машу, попыталась к ней подползти, но закричала от боли.
— Очнулась? — с улыбкой спросила та, открывая опухшие глаза.
— Да.
— Больно?
— Очень, — захныкала Настя, размазывая кровь кулачками по лицу.
— Вот ты и стала женщиной, — непонятно сказала тетя и поднялась. — Пойдем-ка, приведем себя в порядок.
Потом беспамятство стало брать верх над ней в школе. Несколько раз Настя приходила в себя в кабинете врача в окружении озабоченного медперсонала.
В тринадцать лет случилось страшное.
Настенька шла домой после уроков. Стоял прекрасный осенний день, и деревья вокруг еще не задумывались о близкой зиме. Душа пела, тело предвкушало скорый вкусный обед, и лишь сумка с учебниками немного тяготила плечо. На детской площадке сидел Валька Сомин из параллельного класса. Он лениво развалился в глубине угловой лавочки рядом с песочницей. Сомин считался самым красивым парнем в школе. Самым умным, самым сильным и самым задиристым.
Настя скромно потупила взор. Валька ей, конечно, давно и безнадежно нравился.
— Эй, Полинок! — позвал Валька, ловко отбрасывая окурок. — Иди сюда, покурим.
— Я же не курю, Валь, — отчего-то покраснела Настя.
— Тогда просто посидим.
Девочка запомнила только тепло нагретой лавочки, да близость крепкого Соминского плеча. Очнулась она уже дома, в ванной, старательно смывая с рук запекшуюся кровь.
Дальнейшие события Настя тоже запомнила смутно. Приходили какие-то строгие люди, кто-то истерически кричал, на кухне навзрыд плакала мама. Двое в милицейской форме долго мучили девочку вопросами о Вальке. Откуда его знаешь, как и когда встречались, почему так рано шла после школы? Девочка отвечала честно, а когда милиционеры слишком уж напирали, ударялась в плач. Ее мытарства завершились только на второй день.
В то утро мама зашла в комнату и сказала:
— Собирайся дочка, к Вале поедем.
В школьной форме, с заплетенными косичками Настя и поехала. Сумку брать с учебниками не стали. Они долго шли с мамой какими-то полутемными коридорами, а потом оказались в большой белой комнате с металлическим столом по центру. Врач в белом халате строго смерил Настю взглядом.
— А можно ей? — посмотрел он на не менее строгого усатого товарища в хорошем костюме.
— Можно, — кивнул тот.
Тогда врач приподнял белую простыню на столе и пригласил их с мамой подойти.
Так Настя в последний раз встретилась с Валькой.
В память врезалось его мраморно-белое лицо, осунувшееся и совсем на Валькино не похожее. Настя даже усомнилась вдруг — разве ж это красавец — Сомин?
— Он? — коротко спросил усатый мужчина.
Его галстук самым кончиком царапал Валькин подбородок. Мама молча смотрела на Настю, а та даже не поняла сразу, что спрашивают, собственно, ее.
— Так, он? — повторил мужчина.
Мама ее легонько подтолкнула.
— Да, — зачарованно кивнула Настя, не в силах отвести взгляд от галстука.
Мужчина немедленно потерял к ней всякий интерес. Он накинул простыню Сомину на лицо и кивнул маме:
— Вы свободны.
Сразу после этого случая мама и слегла. Проболела она недолго, всего пару месяцев. Тетка все это время жила у них, ухаживала за больной, заботилась о Насте. Как-то вечером, когда по телевизору шло «Что, где, когда» мама позвала дочь к себе. Настя подошла вместе с тетей.
— Ты уж позаботься о ней, — воспаленными глазами глядя на тетку, почти прошептала мама.
— Не беспокойся, — заверила та, стискивая Настину руку.
— Прощай, доча, — простилась мама. — И никогда, слышишь, никогда…
Она замолчала, уставившись незрячими глазами в потолок.
— Пойдем, Насть, — глухо произнесла тетя. — Вот и все, девочка.
А Настя в тот момент упорно ломала голову над вопросом, который бабушка из Норильска задала знатокам. Так и не придя к какому-то решению, она решила, что Александр Друзь уж точно найдет ответ.
Знатоки в тот вечер проиграли, а утром все зеркала в их квартире оказались завешаны большими банными полотенцами.
— Мне в школу надо, — сообщила Настя. — Как же причесываться?