— И как долго? — спросил он. — Как долго мне шарахаться от собственной тени?
— Пока она не иссякнет, пока не случиться прорыв или пока…, — Ирина смолкла.
— Договаривай, — сказал Олег. — Пока Настя не уничтожит меня?
— Да.
Перспективы вырисовывались самые радужные. Как у приговоренного к смерти, внезапно получившего возможность выбрать способ.
— Так, — произнес Олег. — А что насчет крови на руках, о которой она говорила? Может быть, это как раз ее кровь?
— Посмотрим, — сказала Ира. — Но вряд ли. Мы всегда очень остро чувствуем угрозу.
— Угрозу вы чувствуете, кровь на руках видите, — совсем расстроился Олег.
Ему немедленно вспомнились слова мамы на свадьбе. Черт, если она уже тогда Ирку ведьмой называла, что ж не сказала мне ничего? Хотя, в общем-то, сказала, сейчас же напомнил себе Олег. Только немного другим языком.
— Значит, магия и волшебство, — вслух произнес он.
Вздохнул.
— Слушай, Ир, а если я ее убью?
Ирина грустно на него посмотрела.
— Может быть, так и придется сделать, — холодно ответила она. — Тут уже либо Настя, либо мы.
Дрессировщица бенгальских тигров
Николай Сергеевич сидел за столом и размышлял.
Первым его желанием после разговора с Федором было немедленно схватиться за телефон. Это был прекрасный повод. Потом он вспомнил последний разговор с Миленой и, стиснув зубы, заставил себя успокоиться. Торопиться было ни к чему. Спешка в отношениях с ней могла все свести на нет в два счета.
За полчаса размышлений, ситуация сильно не изменилась. В лесопарке обнаружили неопознанный труп, но принадлежность его к деяниям проснувшейся Тени никем не была доказана. К несчастью, и не опровергнута тоже.
Слабоватый аргумент в разговоре, решил Николай Сергеевич, выключая телевизор. Мало ли в Москве находят каждый день неопознанных трупов!
И все-таки, как оправдаться?
Что сказать, дабы ситуация с Шершнем выглядела и в ее глазах абсолютно верной?
Придется рискнуть, принял решение Николай Сергеевич, подвигая к себе телефон. Главное, собраться. В конце-концов, кто не рискует, тот…
Милена подняла трубку на третьем гудке.
— Слушаю тебя, — прозвучал ее удивительный голос.
Его Николай Сергеевич готов был слушать часами.
— Приветствую, — поздоровался он, стараясь быть максимально холодным. — У нас проблемы.
— У вас? — уточнила Милена. Она всегда старалась подчеркнуть внезапно разверзшуюся между ними пропасть.
— Скорее, у вас, — ответил Николай Сергеевич.
— Вот как? И что случилось у нас?
— Тень, — коротко сказал Николай Сергеевич. — Одна из двенадцати.
Милена помолчала. Очевидно, подобные известия были для нее сейчас совершенно не ко времени.
— Ты уже призвал своего палача? — после затяжной паузы с неприязнью осведомилась она.
— Я хотел это с тобой обсудить, — соврал Николай Сергеевич. — Не хочу повторения прошлого раза.
— А повторения и не будет, Коля. Дело сразу уйдет в Трибунал.
— Почему ты так цепляешься за этих тварей? — непроизвольно возмутился Николай Сергеевич, но тут же сдержал рвущуюся злость. — Они же людей убивают, Мила! И не просто стреляют, а пытают, мучают перед смертью! Помнишь, как твоя последняя Тень развлеклась, а? Как она, нажравшись стеклоочистителя, поперлась на железнодорожной станции стрелками поиграть, помнишь? Ты тогда трупы с пассажирского поезда не разгребала! Что-то не видел я тебя в числе помощников МЧС!
— А ты разгребал, поди?
— И я, и половина Управления в придачу! Потому что чувствовали свою ответственность за то, что выпустили горячо обожаемую тобой мерзость из клетки! И хвала Господу, что Шершень ликвидировал ее без осложнений! А она, кстати, в аэропорт рвалась! — Николай Сергеевич смолк, задохнувшись.
Все-таки не сдержался я, черт! Не смог смолчать, подумал он с отчаянием. Ну, почему же ты не желаешь меня понять, Мила!
— Ты выговорился? — холодно спросила она после паузы.
— Да, — хрипло ответил он.
— Я тебе говорила и скажу сейчас, Коль. Все они — уникальные создания божьи. Не каждому дано выжить в этом мире двести-триста лет. Они — наш последний рубеж. Помнишь, мор в Европе, эпидемии оспы? Как думаешь, нам удалось их остановить? Хотя ты, конечно, в курсе…
— Конечно в курсе, — рассмеялся Николай Сергеевич. — Вы подняли всего пятерых. Они резали и зараженных, и здоровых на право и налево, не покладая рук. И ты называешь это — остановить чуму?