Исидор, поддавшись, опустил веки и открылся перед светом.
Вместе с его болью Вестник получил то, что так жаждал узнать.
***
[1649 г.]
Всё зашло слишком далеко. О расхищениях могил, которые они могли бы списать на Вестника или иных людей, донесли до властей. Кто только ни был о них наслышан. Да ещё и последний пациент умер от передозировки нового препарата.
Город просто знал, что это он. Только Флориан Райтмайр, тщеславный алхимик, всегда звавший себя добропорядочным католиком, способен на то зло, что вот-вот вернёт в город хаос и едва утихшую войну. Жителей не беспокоил даже Вестник, этот безликий призрак в доспехах из тканей и кожи. Их не волновало, кто он такой, почему слоняется по Кёльну неприкаянной душой — нет, он нравится людям в той же степени, в какой и пугает. Просто он даёт им то, что от него ожидают — заботу, помощь, исцеление.
Флориан Райтмайр всегда шёл своим путём, не давая никому гарантий. За это он и расплачивается.
Наверняка он же и донёс на него... А значит, время настало.
— Я уезжаю! С Кёльном покончено! — бросил Райтмайр, яростно распахнув дверь.
Он спешно засобирался, закидывая склянки в сумку на столе, пока Исидор кружил вокруг него перепуганным птенцом.
— Флориан, одумайся. Прошу!
— Не будь наивен, очнись! Иного выхода нет! — Райтмайр хлопнул руками по столу, поникнув головой. — Я скоро умру, Исидор. Они считают, что я верну войну, что я враг веры, враг священного Света... Пускай себе думают...
— Флориан! — Исидор пытался остановить учителя, но тот вновь заметался, собирая по комнате инструменты алхимии. — Ничего не случится, они просто не понимают...
— Вот именно! — всплеснул он руками. — Глупость зачастую страшнее, чем притворное внушение под её прикрытием. Люди знающие не боятся сомневаться и совершать ошибки, незнающие же всегда идут по прямой и наступают на грабли.
— Получается, ты сдался? Бросаешь нас? Мы обещали пройти этот путь вместе! Защищать магию перед этими невежами, раскрыть им глаза!..
— И чтобы я пал сакральной жертвой? Чтобы меня закланали перед алтарём? Я мечтаю умереть бойцом, не пленником. Но я не умру навсегда, не бойся. Поэтому ты мне нужен здесь. А ещё ты нужен мне живой. Живи себе спокойно, дописывай книгу, а, когда я умру, ты узнаешь об этом первым. Теперь же слушай меня внимательно...
Из шкафа, откуда ранее Райтмайр вынул базовые эссенции, он достал плотный мешочек и осторожно положил его на стол перед Исидором, с жадным интересом наблюдающим за его приготовлениями. Затем он развязал мешочек и вынул оттуда первую склянку, мутную от густой багровой субстанции:
— Здесь мой огонь. Моя кровь, пролитая добровольно, — и он поставил её рядом, после чего явил взору вторую склянку. — Здесь мои волосы, ногти и кусочки кожи. Моя земная твердь, — и она следом заняла своё место рядом с первой. — И, наконец... — Райтмайр вынул третью. — Моя душа. Здесь вода, заряженная моей силой, моей памятью.
С громким стуком скромный сосуд с мерцающей жидкостью встал в ряд на столе.
— Ты же, — Райтмайр указал пальцем на самого Исидора, — ты с Йохеном будешь моим желанием, моим ветром, что вознесёт меня над смертью! Если мы все живём ради совершенствования себя, если некоторым из нас, в любом случае, суждено стать святыми, полубогами и так далее... если же все будем судимы за то, кто мы есть — почему бы не ускорить процесс?
***
Вот, значит, в чём корень беды... Именно так возвращается тёмная душа.
Исидор выдернул руку в страхе перед светом Вестника, в страхе раствориться в нём полностью, вверить ему волю, забыться. Призрак где-то рядом, он всегда был рядом, он может увидеть, помешать тайной затее.
...пусть только попробует...
— Освободи нас от него... — пролепетал Исидор, потирая зажившую ладонь.
...он точно здесь...
Из близкого к ним окна, разбросав осколки стекла, кометой вылетел горящий шар. Сгусток призрачный силы погасил своё пламя и, целенаправленно свернув к Исидору, нырнув в его грудь. Пошатнувшись, Исидор вскрикнул и наставил на Вестника пистолет. Карие глаза, переливаясь янтарём и рубином, стали глазами Райтмайра.
...не смей!..
Не успел Вестник перехватить оружие, как прозвучали два выстрела, разрываясь искрами, и Исидор убежал, воссоединившись с последователями на другом конце улицы. Они скрылись из виду, а Вестник прильнул к стене, задавливая хрипящую в лёгких боль.
...поддался, слишком медлил, одно и то же...