Флориан был ему и Йохену почти как отец. И непреклонная в своей откровенности совесть мучила Исидора каждый раз при мысли о том, что стоило бы положить конец сей череде нелепых воскрешений. Стоило бы, наконец, освободить его от жизни, которой он давно лишился.
Это не то бессмертие, которое они оба искали.
И теперь, когда Йохена не стало, он был готов.
— Это слишком....
Пока ученики собирали воду из Хопеаярви и готовили новый эликсир, Исидор затаился в одинокой церкви, ища утешение посреди разбитых скульптур и барельефов, которые не успели испортить время и бродяги. Под мрачным куполом осколка войны его наполненное думами уединение потревожило узнаваемое беспокойство. Трудно это назвать гулом или иным звуком. Это призрачное присутствие.
Исидор отвернулся от окна и всплеснул руками, отчего шелест широких рукавов эхом отразился от толстых стен.
— Что теперь, Флориан? Куда пойдёшь добывать нового носителя? Йохен был слишком предан тебе, чтобы согласиться. Мои же люди на это не пойдут.
Но призрак не собирался отступать. На расстоянии вытянутой руки он был зрим как во плоти.
— На это бы вполне сгодился младший брат Виклундов. О том, чтобы завладеть телом Вестника, я мог бы только мечтать. Рано или поздно, они нас снова найдут.
Флориан полоснул ребром ладони по виску Исидора, и перед ним распахнулись цвета призрачного мира, ударив по глазам грозовой вспышкой. Яркие, тусклые, размытые и чёткие, они почти ослепляли. Держа руку в приглашающем жесте, Флориан отлетел спиной вперёд в центр залы. Прожилки его души моргали рубиновыми огнями, с иллюзорных одежд и волос сыпались искры, гаснувшие, не доходя до пола. Из-под ног проступали завитки удушливого дыма.
— Посмотри на меня... Моя сила пожирает меня заживо. Скоро я всего-навсего... растаю как горный снег, если меня повторно не заключить в тело. Ни Ад, ни Рай, не примут меня за сию дерзость. Посмотри.
Безропотный ученик Исидор покорно подошёл к Флориану, и часть тьмы, выступающей из души призрака, опутала его вязкими нитями. Едва он шевельнулся, дабы отступить, как Флориан впился пальцами в его плечи:
— Не отрекайся от меня, только не сейчас! Не сейчас, когда свет Хопеаярви будет нам в помощь! — взмолился он. — Мы оба устали... Я устал умирать. Я устал зависеть от тебя, Исидор! Ото всех вас, от этих зелий и заклятий! Почему упрямая душа Вестника не покидает его тело, а моя не может столь же прочно за телом закрепиться?!
Был ли Исидор вершителем судеб или слабовольным писателем, предпочитающим наблюдать и не вмешиваться, следовать за ветром времени, дабы потом его описать?
Хватит. На сей раз он не спрячется. На сей раз он взглянет ему в мёртвые глаза, выскажет напрямую в гнилое лицо.
— Возможно, раз ты так зависишь от людей, значит, не так уж ты и силён?
— Что за чушь ты мелешь!.. Мы нужны друг другу!
— Нужны? — Исидор позволил себе ухмыльнуться. — Флориан, я нужен тебе больше, чем ты мне. Твой рецепт вечной жизни неэффективен, мы столько раз это проверяли! Тебе пора смириться с этим... и отпустить жизнь.
— Чтобы ты вместо меня обрёл вечность?! Ага, я понял... Твоя книга, твои и мои взыскания о бессмертии, тебе нужен апогей для её завершения! Хочешь изучить Вестника вместо меня? Милости прошу. Только он тебе ничего не скажет... даже, если бы он знал.
Нет, думал Исидор, не хотел он личного бессмертия. Его бессмертием станут его книги — и вне зависимости от эпилога.
Жаль, что они это не оценят. Они на защите Флориана.
Альгот, Ингелёф, Ян-Уве, Чель-Оке, Клас и его жена Хета. Они поголовно называют себя учениками Исидора Фербера, не Флориана. Все шведы, из других стран никто не присоединился к его странствиям. Откажись Исидор публично от учений своего предшественника, как это сделали предыдущие ученики из Англии и Голландии, и эта шестёрка не остановится не перед чем. Они изгонят его — а, может, и убьют, дабы слепить из него нового носителя души. Как рассуждает Флориан: бессмертие для избранных? Ни один из них, впрочем, к избранным не относится.
О, Вестник, нашёл бы он их поскорее. И тогда, если и не суждено Исидору дописать главную книгу жизни, он с радостью примет смерть вместе со всеми.
***
К тому времени, как Майло и Рейне добрались до лесной церкви, последователи успели вернуться и расположиться внутри. Они решили оставить Кууру в лесу, а затем прокрасться к опушке церкви налегке, дабы лишний шум не выдал их присутствие.