Паршиво, хотелось бы ответить. Тьма, выжидая, свернулась клубочком. Терпение истощалось вместе со светом.
— Поживает получше твоего. У меня оно хотя бы есть, — Майло выдавил улыбку. — Помнишь, как мы говорили про желания? Моя мечта о смерти подпитывает мою жизнь?
— Как не помнить? — прищурился Райтмайр. — Помню так же хорошо, как свою смерть.
— Послушай, не провоцируйте друг друга, тебе вредно...
— Не вмешивайся, Исидор, — затем взмахнул он перед самым лицом своего смиренного послушника, — это необходимо, мне нужно знать. Так что же ты поведаешь мне?
Чувства медленно просыпались, и Майло ощутил, как верёвки натянулись до предела, неприятно выпрямив руки.
— Я понял кое-что...
Каменная Хета загремела склянками на разложенном поверх снега мешке, пока Райтмайр пожирал Майло мёртвым взглядом.
— Желание умереть питает мою тьму. А желание жить питает мой свет. Я не умру, пока вовсе не перестану желать. Сейчас я смотрю на тебя... и желаю очень многое, в том числе отправить твою душу прямиком в преисподнюю. Поэтому, как бы ты с друзьями не старался, ты меня не убьёшь.
Мороз, покалывающий кожу, едва ли охлаждал незримое пламя, разгорающееся в них обоих.
— Разве что ты сам просил меня о смерти, — в Райтмайре проявились жилы таяния. — Так зачем же, Вестник? Или же мне называть тебя Майло? Отпусти нас всех, это не твоя забота! — и его призрак, будто сноп, полыхнул алыми искрами. — Зачем ты живёшь! Зачем ты сражаешься! Не ты ли желаешь покоя? Если не Бог даровал тебе бессмертие, твой самозабвенный Свет, то кто?! Зачем тебе продолжать бороться за Него, когда именно Он обрёк тебя на эти страдания!
Бог ли или Дьявол — так уж ли важно? Главное, во что он использует свои дары с оттенком проклятия.
Он не ангел, не святой. Но он есть доктор, и он есть воин — во имя чистоты людских душ, во имя Света. Тьма сделала его таким... ей же держать за это ответ.
Когда-то давно его пытались четвертовать. Почти успешно — плоть сорвалась с костей, но скелет уцелел полностью. Спросить бы кого, каким образом после того внутреннего Ада восстановилось его тело за месяц пограничного сна. Тогда он тоже был не в лучшей форме, бесцельно пуская судьбу на самотёк.
Теперь у него была цель.
— Я передумал умирать, Флориан...
И пока над опушкой висело напряжение, их души раскалились до предела.
— Ожидаемо, — с сожалением сказал Райтмайр. — А зря, — и ударил в живот.
Верёвки не позволили Майло согнуться, растянув руки шире. Он сглотнул крик, затоптал ногами в поисках равновесия. Второй удар пришёлся по груди и удачно проник внутрь. Болезнь ощетинилась, напоминая зудом древних нарывов. Райтмайр нащупал сердце и сжал в кулаке, не столь сильно, чтобы раздавить, но достаточно, чтобы пустить кровь. Тьма двух душ воссоединилась, оплела кулак, стянулась вокруг запястья. Грудь полыхала от боли, нарывом просочился гной.
...твоя очередь, прочувствуй то, что чувствую я...
Отравленный зеркальной болью, Райтмайр вытянул руку, и Майло утонул в чёрных слезах. Аромат свежих ран действовал дурманом, истончая разум.
Но и сквозь тьму он знал, что происходит.
— А ну, приготовьте Виклунда, пока Вестник ничего не натворил! У нас не так много времени, пока он не очнулся!..
И снова провал... и снова он ни на что не мог повлиять!
Ученики покорно бросились к Рейне. Пока они были заняты разговорами, он пытался выскользнуть из-под верёвок, извиваясь как змея. Не сработало — верёвки достаточно крепки и туги. Рейне завопил, когда к нему метнулись с рапирой, и страх погас, проткнутый в грудь.
Они... не задели сердце?
— Чёрт возьми... Скорее, вселите меня в него!
Хета закончила смешивать ингредиенты и, вытянув эликсир шприцом, поспешила уколоть Рейне в шею. Инстинктивно Майло ужалило в это же место. Это его шприц! До этого они тоже только пили зелья, не кололи их! Несчастный юнец мотал головой, дышал шумно носом, Майло ловил его страх, дрожа его дрожью.
А затем — как спичкой чиркнуло. И ниточка между ними рассыпалась. И лес затих... ни шума ветра, ни звуков птиц и шелеста их крыльев.
...прости меня, Рейне...
Пока они вместе балансировали на грани смерти, Райтмайр торжествовал, затмив предсмертный проблеск Рейне. Был ли он внутри? Призрак незаметно исчез, а Исидор, смурной и жалкий, сжался у дальней сосны, словно желал слиться с ней, с мольбой поглядывая на Майло: если он вернётся, всё повторится по кругу.
— Что теперь? Подействовало? — зашептались ученики.
— Не знаю, но пока что рано, и...
И лес содрогнулся от нечеловеческого вопля. Птицы переполошились, разлетевшись по небу. Один из учеников разрубил верёвки, пленившие Рейне, и он упал на четвереньки, забившись в конвульсиях. Поднялся ветер, хлопнув по лицу. Завертелись снежинки. Рейне — впрочем, это уже не он — бил кулаками по земле, а под его телом задымилась чернота.