Снежная воронка окружила его, отгоняя учеников. Обретённая в смерти магия направилась в жизнь. Рейне воспарил над ними ложным идолом, монументом разрушительной порочности. Воронка смешалась с обрывками тьмы, которое разбрасывало тело, и успокоилась, оставив его парить над зимней твердью. Светлая шевелюра Рейне стремительно темнела, тело как будто выросло в длину. Юное, едва познавшее мир лицо очерствело и вытянулось, превращаясь в грубое лицо Райтмайра.
«Не ты ли говорил, что помимо элементов бессмертие Вестника держится на его душевном соотношении света и тьмы? — увядающим эхом слышалось в мыслях Майло. — В тебе слишком много тьмы, Флориан, — должно быть, очередной отголосок прошлого. — Местные поговаривают, что на Хопеаярви часто видят яркие огни золотого и серебристого света. Как от маяков, но маяков там не существовало и в помине. Если Хопеаярви — это источник чистого света, то это именно то, что усмирит ярость твоей тьмы!..»
Но что-то пошло не так.
Тело задёргалось в воздухе, сжимаясь в коленях, заплевалось от смрада. Растерянные ученики переглядывались, не зная, куда деваться, что делать, как спасти учителя, ибо итог стал очевидным: свет Хопеаярви не сжился с тьмой души, как заведомо предполагалось. Наоборот — свет выталкивал тьму из тела. А вместе с ней и саму душу.
— Что такое?... — закряхтел Райтмайр, сплёвывая чёрную кровь. — Он не умер. Он не умер! Что вы наделали!
Губы Исидора растянулись от тихого восторга:
— Лучше, чем я ожидал...
Лицо Райтмайра перекосило, и в нём снова угадывался юный Рейне. Часть волос осветлилась, и тело, давящееся от боли, неуклюже приземлилось на землю.
...Рейне, ты жив?..
Ветер усиливался, сдувая с Майло морок. Тьма боролась с светом за первенство, раздирая непослушное сердце, отказывающееся умирать.
О, если бы у него хватило сил!..
Рейне сжал самому себе горло и принялся душить. Ученики разняли его, подняв на ноги, прижали обратно к дереву, и тогда он сорвал горло в хриплый рёв:
— Майло! Майло, очнись! Убей его!
И снова исказилось лицо. И снова Райтмайр перехватил контроль, но Рейне сопротивлялся, направляя свет Хопеаярви сквозь жилы, сквозь фатальную рану. Чёрные искры усеивали снег проклятыми звёздами в перевёрнутом небе.
— Вернись, ты сможешь! Не жалей меня, убей его вместе со мной!
Сердце Майло, переполненное грязью, забилось чаще, заколотилось в ритм восставших стихий — завывшего ветра, поднимавшего над землёй снег, огня света, текущего в жилах. Глаза засияли яростным серебром, пока из раскрывшихся на лице ран сочилась кровь.
Резкий хлопок — и верёвки разом лопнули, хлестнув по последователям. Майло упал на одно колено, и из недр раскрытой груди вырвались чёрные стрелы, целясь без разбору: по деревьям, по снегу, по паре людей Райтмайра, заразив их тьмой. Неуправляемая энергия, проникшая в них, начала пожирать изнутри, отравляя плоть — и они пали замертво, задыхаясь от заполнивших рот мотыльков.
Те же самые мотыльки, сотканные из боли и смерти, стали вырываться и из груди Вестника Майло. Кожа дымилась, пока стрелы поменьше исходили от больного сердца, а мотыльки беспокойно порхали в волосах, под рубашкой, между пальцами до тех пор, пока не распадались в такой же дым.
Из учеников Исидора и Райтмайра остались лишь Хета и последний мужчина.
— Ингелёф! — приказала она жестами.
Мужчина вручил Райтмайру рапиру и вместе с Хетой обогнули Майло, чтобы подобрать новое оружие.
Избавиться бы от этих чёртовых верёвок!
— А ты что стоишь!.. Исидор! Делай что-нибудь!
В ответ Исидор лишь улыбался исподлобья, ехидно наслаждаясь развернувшимся спектаклем.
— Исидор, кончай валять дурака, — вспылил Райтмайр. — Он перебьёт нас всех!
Рука Майло сама нащупала рукоять выпавшей у кого-то шпаги. Снег и холод металла усмиряли жар ладони, но едва ли усмиряли гнев, охвативший его без остатка. Вокруг него завилась тьма, густыми ручьями текущая из груди. Едва Майло поднялся во весь рост, как лезвие кары слабо замерцало, переняв цвет золота.
Шаг вправо — он отразил атаку Ингелёфа. Шаг влево — он отрубил руку Хете, вскинувшей топор.
Шаг третий — сражён Ингелёф, заколотый насквозь. Шаг четвёртый — пала и Хета, держась за живот.
Пришёл черёд Райтмайра.
Недолгая дуэль, и Майло выбил из его рук рапиру, после чего толкнул в снег и придавил лопатками к земле.
— Рейне, если слышишь меня... — задыхался Майло, — твоя смерть не будет напрасной... Прости меня.