А потом случился пожар... и они исчезли. Скорее всего, сгорели. Или же их убили.
Всё равно это его рук дело.
Рейне так и трясся всем телом, гнев не остывал. Вера в смерть не наступала. В ушах звенело от возбуждения. Сбросив плащ, он швырнул на стол окровавленный кинжал и, пройдя к кровати, уселся на её краю. Никакого облегчения.
Что ж, допустим, сдох негодяй. Куда он пойдёт теперь? Вернётся в Эрегрунд? Может, вовсе сбежит из страны? Или, может, дождётся новой войны, чтобы вымести на ней всю накопленную ярость — и погибнет от случайной руки, что приведёт его к братьям...
Так бы он и сидел с пустым взором, вперившись в пол. Однако в комнате, откуда ни возьмись, возникло чужое присутствие, и страх заново окатил его, едва мелькнуло понимание.
Кто-то вошёл. Кто-то заговорил.
— Рейне Виклунд? Удачная месть, не так ли?
Рванув вперёд, Рейне подхватил со стола кинжал и наставил его на незваного гостя.
— Ты! — ахнул он. — Узнаю эту маску... слыхал про тебя.
— Неужели? — гость стоял в дверях, скрестив руки. — Кто же я тогда по-твоему?
Кожаная маска, сверкающие в темноте глаза, длинные рыжие волосы, спускающиеся из-под капюшона. И увесистая сумка, оттягивающая пояс под плащом.
— Ты Вестник бед и ненастий. Где ты, там и смерть.
— Меня до сих пор так называют? Хм.
Вестник закрыл дверь и распростёр руки с натянутыми на них перчатками, явно давая понять, что безоружен.
— Не ради смерти я здесь, но ради жизни. Я давно искал тебя — и не только тебя.
— Что тебе нужно? — в нетерпении выпалил Рейне, не опуская кинжал.
— Спокойно, мой друг, — как ни в чём ни бывало, ответил Вестник, словно и не происходило ничего вон выходящего. — Я видел, что ты сделал, и мы оба преследуем одну цель. Ты брат Эскеля и Мортена Виклунда, мы втроём когда-то работали вместе.
Эти имена заставили Рейне заколебаться. Рука дрогнула, едва не обронив клинок.
— Мне нужна твоя помощь, — добавил Вестник. — Потому что одним убийством это не закончится, и ты это знаешь.
Рейне бросил кинжал обратно на стол и вытер нос рукавом.
— Ты знал моих братьев? — с опаской прошептал он. — Знал, зачем я... убил того человека?
Вестник, не отвечая, прошёлся к окну и взгромоздился на подоконник, чем ещё больше из-за порванных одежд напоминал потрёпанную птицу.
— Так ты шёл за мной ещё с Эрегрунда? — Рейне обратно уселся на кровать, не спуская глаз с гостя.
— Нет, не шёл. К тому моменту я больше интересовался, куда делись твои братья. Они, так сказать, были мне должны, — Вестник склонил голову к левому плечу. — Они готовили для меня одно средство. Я его так и не дождался.
Что за средство? Он чем-то болен? И Эскель с Мортеном пытались излечить его? А если Вестник причастен к их пропаже? Всё так странно.
— Так тебе нужно лекарство? Я не врач и не алхимик, мне нечем тебе помочь.
— Нет, не беспокойся, у меня уже имеется моё собственное. Дело было... в ином. У нас был условный уговор взаимопомощи. Обмен знаниями. Твоё право не доверять мне, мне всё едино. Но в итоге они узнали обо мне то, что не могли изначально знать. И тогда, когда они пропали, я кое-что понял... — нечто мимолётное, почти незаметное в его голосе подсказывало, что он улыбался. — Флориан Райтмайр, вот кого я искал. А в итоге нашёл тебя.
Дьявольское отродье. Воплощённое зло, забравшее его старших братьев.
Рейне крепко сжал кулаки, сдерживая вернувшийся к нему гнев. Но в то же время к нему пришло странное облегчение, когда Вестник назвал это имя. Ведь это означало, что он не одинок в этой бесконечной битве.
Это означало, что огню мести скоро суждено погаснуть навсегда.
— Так ты тоже алхимик? — сдавшись, спросил Рейне. — Небезопасное занятие, сам понимаешь.
— Я занимаюсь и более опасными вещами, — отмахнулся Вестник. — Так что ж, готов со мной сотрудничать?
Ещё бы. Будь, что будет, Рейне терять нечего. Но, чёрт возьми, всё так внезапно и странно.
— Я не помню, чтобы Мортен или Эскель упоминали «Вестника». Единственный человек, который выделялся из их бесед, это какой-то англичанин с подозрением на оспу. Не помню, как его звали... Малвин, Майлз...
— Майло, — перебил Вестник, а затем тихо засмеялся. — Оспа, говоришь? Всё гораздо серьёзнее. Даже Райтмайр оказался бессилен. Он тоже пытался... когда-то.
***
[Кёльн, Курфюршество Кёльнское,
Священная Римская Империя. 1649 г.]
— Мне неведомо, как Вы разузнали об этом, ибо, узнай о нас Церковь, не миновать беды, — Флориан Райтмайр, поначалу глядя на него сквозь прощелину, распахнул дверь шире. — Милости просим.
Вестник шагнул через порог, и Райтмайр спешно закрыл за ним. То, что он был популярным врачом, продвигающим новаторские идеи лечения, с которыми не все, однако, были согласны, известно всем. Далеко не всякому, впрочем, известно то, как далеко способны зайти его идеи.