Об этом, более того, и вовсе знали только двое... не считая отныне Вестника.
Райтмайр провёл его в личные покои, где и проводил обычно свои сокровенные опыты.
— Это мои ученики, Йохен Реннер и Исидор Фербер. Они знают всё, что знаю я, — представил он двух молодых людей, стройно стоящих в конце комнаты. — Поэтому не стесняйтесь их присутствия, ибо, в конечном счёте, я легко могу поведать им о том, зачем Вы явились.
— Очень приятно с Вашей стороны, господин Райтмайр, — отрезал Вестник, — но разговор, ради которого я пришёл, настолько важен и деликатен, что я бы не желал, чтобы он проходил при свидетелях. Даже при таких близких Вам людям.
Райтмайр смутился, но, подумав, преобразился, явно предвкушая вероятную выгоду. Пускай так и думает, решил Вестник, ему же на руку.
— Будь по-Вашему, — Райтмайр повернулся к ученикам. — Господин Вестник дело говорит. Я вас позову, как только понадобитесь.
Те молча кивнули и вышли за дверь, плотно закрыв её за собой.
Комната этого врача-алхимика была поразительно просторна и, несмотря на убранные занавески, тускла, как бы далеко дневной свет ни проникал внутрь. На противоположной окну стене висел причудливый гобелен с лесным пейзажем. На огромном столе расставлены пустые и заполненные баночки и склянки, разложены травы на кусочках тканей и порошки в блюдцах, один из которых походил на молотые кости.
Вестник снял перчатки, обнажив бледные руки, исполосованные ранами.
— Я обещал, что приду, и вот я здесь, — осторожно начал он.
— А я ждал Вас с превеликим нетерпением! Вы мне должны немало.
Вестник, делая вид, что не замечал намёки Райтмайра, теребил перчатки и поглядывал в пол.
— Понимаете, Исидор занимается написанием книги про поиски бессмертия во все предыдущие и нынешние времена, поэтому как-то в библиотеке он набрёл на очень интересные описания одного человека двух, а то и трёхвековой давности. Про него писали легенды и баллады, что несёт он в себе Жизнь и Смерть, отдавая и забирая их, сам же не способный умереть. Описание так и напоминает мне Вас: английский акцент, рыжие волосы, маска с клювом, какие сейчас носят на очагах чумы...
В предвкушении ответа Райтмайр покосился на него, слабо улыбаясь:
— Не Вы ли это?
Вестник, наконец, поднял глаза, сверкающие серебром.
— А кто же ещё? — грустно усмехнулся он.
— Так Вы действительно бессмертны! — ахнул Райтмайр, видимо, до последнего не верящий в правдивость собственных подозрений. — Святые угодники!
— Значит, Исидор невольно нашёл Вам птицу для опытов, — глухо отозвался Вестник на его радость. — Впрочем, я за тем к Вам и пришёл. Я знаю про то, как Вы ищете способ обрести бессмертие. Но, если Вы и найдёте обобщённый, не уникальный для каждого человека способ обессмертить тело, то необходим и противовес этому. На любое бессмертие должна быть и своя смерть. Точно так же, как и для любой Тьмы нужен свой Свет. Поэтому я предлагаю Вам проверить это на моём личном примере... — он вздёрнул клюв маски. — Я хочу, чтобы Вы убили меня.
Райтмайр в замешательстве почёсывал короткую бородку. Вестник отчётливо ловил его нерешительность, как зелье смешанную из страха, негодования и учёного восторга.
— Хорошо?.. — процедил Райтмайр, бегая взглядом по рабочему столу. — Почему именно я?
— Потому что я прихожу ко всем, кто более или менее знаком с алхимией и процессами, проходящими внутри человеческого тела. Как иначе Вы предлагаете мне поступить, если в своё время даже Агриппа не сумел мне помочь?
— А были ли Вы знакомы с Парацельсом?
— Увы, нет. Не лично с ним, но с одним из его последователей. Он тоже не смог разгадать, что со мной делать...
— Любопытно, — хмыкнул Райтмайр. — Полагаю, Вы тогда знакомы и с его теорией, что мы все состоим из природных элементов.
— Разумеется! — с долей обиды воскликнул Вестник. — В конечном счёте, я и сам алхимик! Мои нынешние знания, однако, никак не облегчают мне мою участь. Если моё бессмертие заключается в непоколебимом балансе элементов, то существует нечто, что скрепляет их, что не даёт сему балансу надломиться до фатального конца.
— Так, может, это всё потому, что смысл, на самом деле, не только лишь в элементах? Человеческая жизнь весьма хрупкая материя, но она же полна силы, наделённой нами как Светом, так и Тьмой. Мы сами есть Свет и Тьма, мы есть весь этот мир вокруг, каждая его стихия. Мы все состоим из четырёх стихий, а Свет и Тьма — то, что нас скрепляет! Вода — это наша душа, мы умираем, и вода уходит из нашего тела вместе с жизнью, осушая её как пустыню. Земля — это наше тело, наши кожа и кости, наша мощная и благодатная опора. Огонь — это наша кровь, багровая, жгучая, дающая нам неугасаемое тепло.