— А что же есть воздух? — Вестник с любопытством склонил к плечу голову.
— Воздух есть наши мечты. Все наши желания и эмоции, двигающие нас вперёд.
Впрочем, такая теория ему тоже известна. Ему было просто интересно, как Райтмайр её подаст.
— Моё желание в итоге, если следовать Вашей логике, и запирает меня в этом теле, — посмеялся Вестник. — Я желаю умереть, и именно поэтому живу.
— Тогда, возможно, Вам просто стоит принять то, кто Вы есть? Неужели Вы готовы отказаться от величайшей цели алхимии, которой Вы и без того владеете! Неужели Вы настолько хотите убить её вместе с собой?
— Самоубийство — грех. Убийство — тоже. Но и бессмертие... не слишком светлое угодье.
— Куда ни посмотри, нам приходится грешить, чтобы избежать более страшных грехов, — отозвался Райтмайр. — Я не считаю бессмертие грехом или проклятием. Напротив: как истинный алхимик и исследователь неизведанных наук, я считаю себя обязанным раскрыть источники исцеления и продления жизни человеческой. Вы избранный, раз Вам это удалось, так поделитесь этим даром и с другими!
— Вы прекрасно понимаете, что Вы далеко не первый и не последний, кого я встречаю, кто разделяет вашу позицию? Но я нет, — и на этом Вестник ловким движением сдёрнул маску. — Я есть пример платы за жизнь, которую не собирался покупать.
***
Как и тогда, Вестник обнажил лицо — без стеснения, как бывает чаще всего, но с гордостью, — выставив на показ все раны и кровоподтёки, чёрные пузыри на лбу и шее, густые синяки под глазами, сиявшими серебром в полумраке.
— Райтмайр по всей видимости проговорился насчёт меня. А ведь я им тоже рассказывал про него. Думаю, пришёл их черёд выбирать сторону. А затем... что ж, он решил устранить их, пока они не встали на мою защиту.
Такой же остолбеневший от его вида, как и в прошлом Райтмайр, Рейне не мог найти слов в ответ, только переводил взгляд со всего вокруг, не находя себе места. Вестник и не нуждался в них.
— Поверь мне, я не показываю свои пороки, кому попало, — улыбнулся он. — Считай это знаком моей признательности. Так или иначе, то, что ты убил Райтмайра сейчас, не означает, что он больше не вернётся.
Ему было несложно найти в этом городке одного-единственного юнца, чью отчаянную душу сжигает настолько сильное желание мести, что его ничто не затушит. Разве что смерть — либо его врага, либо собственная. Его ослепляющие желания растекались в тёмном воздухе северным сиянием вдоль мерного течения местной жизни.
К чему скрывать, Вестник Майло и сам поддаётся рвению мести. Так и ищет он Райтмайра после лондонского пожара в 66-ом, до тех пор пребывавший в полном неведении, во что тот превратился. Досада. Такого мерзавца он должен был ощутить за мили, в разы легче, чем Рейне. Увы, его постоянно отвлекала иная боль... и, увы, не тех, кто страдал от рук Райтмайра.
Слишком поздно он откликнулся на их зов.
— Райтмайр так и будет возвращаться, верно? — шёпотом проронил Рейне.
— Куда он денется, покуда живы его приспешники.
— Его... приспешники? — эта новость, похоже, ошарашила юнца не меньше.
— А ты как думал? — усмехнулся Вестник и спрыгнул с подоконника. — Ни одна великая мощь, будь она светлой или тёмной, не может быть по силу одному человеку. В конечном счёте, даже бессмертным нужна поддержка. Поэтому ты мне и нужен, — грустно улыбнулся он. — Поэтому и Райтмайру нужны его сторонники. Иначе как он вернётся? Ты не думал об этом?
Сколько лет Рейне? Он явно не старше восемнадцати. В его возрасте Вестник давно усвоил все необходимые основы алхимии и врачевания, тогда известные. Разумеется, это дело принципа или интересов. Вспыльчивый и наивный, в этом Рейне мало походил на его сосредоточенных братьев. Но внешне — широкое лицо, эта соломенная копна волос, даже положение вен на руках — он так напоминал их!
Встав перед ним на одно колено, Вестник обернул его кулак ладонями, столь быстро и живо, что тот не успел среагировать. Следуя привычкам, он часто забывал о манерах. Оно, впрочем, того стоит. Заново окатившая тело Рейне дрожь заметно спала, стоило его холодному прикосновению смениться непонятным для него, но приятным теплом, которое стремительно проникало под кожу. О, этот рисунок вен в виде W, так и есть...
— Прости, мне стоило предупредить... — Вестник начал методично поглаживать его руку, втирая колдовское тепло в кожу, и тогда Рейне, в конце концов, не сдержался:
— Как! Зачем он это делает! Меняет тела как лошадей... — по щеке прокатилась слезинка. — Раз он лишился когда-то своего тела, так оставил бы в покое другие! Когда ему это надоест?! Мне уже надоело за ним бегать...