Пока они смыкали руки, они всецело доверяли друг другу, не нуждаясь ни в речи, ни в движениях. Их будто укрыл невидимый купол, защищавший от жестокого мрака комнаты. Целительный свет, соединивший их судьбы, позволил Вестнику разглядеть воочию его душевную боль. И Рейне проронил про себя:
— Мне надоело его убивать...
Другой город, другое время. Рейне нашёл его и там.
Это был первый раз, когда он убил Райтмайра. Долгое время он просто следил за ним, пока тот ходил с двумя дружками по городу, общаясь с местными достопочтенными жителями, а затем возвращался в снятый у какого-то богача дом. А там, должно быть, они готовили ещё один пожар, кто их знает.
Так или иначе, с тем городом ничего не случилось. Выждав момент, когда Райтмайр в одиночку вышел в ночи из дома, Рейне проскользнул за ним в узкую улочку. Пока тот не успел обернуться, он нанёс ему удар в спину. Ловко. Красиво. Тихий хрип, собственный вскрик, шуршание камзола — Райтмайр, задыхаясь, повалился на бок, и в его руке зажглось пламя, осветившее лицо Рейне.
— Ах вот, кто пришёл по мою душу... — прокряхтел Райтмайр, оскалившись.
Огненный сгусток, зажжённый от последней искры магии, угодил в стену, не задев Рейне. Недолго думая, он проткнул ножом руку Райтмайра, и та вмиг погасла. Чтобы закончить начатое, Рейне полоснул и по горлу, пока лезвие горело от кипящей крови.
Наконец-то... Наконец-то! И пусть всё прочее катится к чёрту, и пусть их заметят проходящие мимо незнакомцы, если окажутся рядом. Он исполнил свою месть. Эскель и Мортен могут покоиться с миром...
Рейне беззвучно смеялся трупу в лицо, надменно вытирая кровь с ножа об его же рукав. Но радость быстро оборвалась. Из тела вырвалось нечто, что могло быть только призраком Райтмайра, и окропило улочку жидким пламенем. Ослеплённый вспышкой, что откинула его навзничь, Рейне барахтался среди поддельного огня, который оказался слишком слабым, чтобы причинить вред. Когда Рейне прозрел, он снова взглянул в лицо мертвецу — и зажал руками рот, дабы сдержать крик.
Наверное, Райтмайр и в смерти играет с его чувствами. Ложь, гнилая ложь! Быть этого не может, это неправильно!..
Что же он наделал... Эскель!..
Сам того не подозревая, он перерезал горло собственному брату...
— Я не хочу знать, чьё тело он захватил на сей раз... — вконец разрыдался Рейне. — Но я больше не позволю... не позволю!..
Вестник отпустил его руку и склонил голову на грудь, из-за чего волосы полностью заслонили лицо. Тепло, связывавшее их, оборвалось натянутой струной.
Он не видел истинный облик последнего носителя Райтмайра, а те зеваки на набережной не позволили бы подойти ближе. Да и не всё ли равно: они оба мертвы. А вот Рейне жив. Надолго ли...
— Месть, конечно, такое сладостное чувство. Особенно, когда ты можешь убивать своего врага раз за разом, снова и снова. Только, как ты сам понимаешь, твоих братьев это не вернёт, а очередной смертью Райтмайра ситуация не обнадёжится. Он будет жить, пока живы его приспешники. Нам нужно убедиться, что его никто больше не сможет никогда вернуть, чтобы ни у кого более не возникало и мысли об этом.
— Да, я понимаю... — Рейне размазал слёзы и сопли по едва заметной щетине. — Допустим. И где их искать? Раз тебе известно больше, чем мне, то и предлагай.
Однако на сей раз запас идей на этот счёт полностью иссяк. Если ранее Вестнику было достаточно следовать за отголосками души Рейне, то отныне он упирался в тупик...
«Нет, только не это! Опять?.. Если это снова Виклунд, то это не смешно, с ним надо что-то делать!..»
Что? Паутина мира, далёкие образы... Сами пришли к нему!
Вот и подходящий выход из тупика. Знак, которого он и ждал.
— Что такое? — Рейне заметил, как Вестник оцепенел.
— Тсс, тихо... — дёрнувшись, прошипел он и подвёл указательный палец к потрескавшимся губам. Висящая на локте маска следом качнулась на ремнях.
Давно он не ловил в своих видениях, острых и непредсказуемых, именно этот голос. Исидор Фербер — похоже, надломился его дух, раз он начал его слышать, раз потянулась к нему как к спасителю его тайная боль.
«Отныне я не вижу иного пути, кроме как и дальше совершенствовать формулу. Придётся пробовать новые варианты...»
Перед Вестником вспыхнул образ темноволосого мужчины с круглым лицом, носившего усы и бородку, словно в подражание Уильяму Шекспиру. Разве что многочисленные пятна на щеках, отдалённо похожие на веснушки, портили впечатление. Верилось с трудом, что он, весь ухоженный, облачённый в опрятный чёрный камзол с белым плоским воротником, содействовал учителю в безумном кровопролитии.