Первым, что увидел Рейне утром, когда проснулся в комнате, это то, как фигура с клювом вместо лица вонзала себе в руку какой-то острый предмет.
— Что ты делаешь! — закричал он и скинул с себя одеяло.
— Принимаю лекарство. То самое, о котором я тебе рассказывал, — невозмутимо ответил Вестник. — Чутьё подсказывает мне, что я изрядно пострадаю на этой охоте. Лучше принять меры заранее.
Удивление Рейне вполне справедливо. Никто и нигде не пользовался этой хитрой стеклянной трубочкой с острым концом и маленьким поршнем, кроме него. Вестник выдернул шприц из запястья и убрал его в сумку на поясе вместе с бутылочкой белёсой жидкости.
Он и позабыл, когда в последний раз принимал эликсир через рот, вводить его сразу в кожу стало удобнее, к тому же это уберегало его от нужды снимать маску. Пусть эта порция и не растворит всю тьму, скопившуюся после прошлых страждущих, зато укрепит внутренний свет. Впрочем, хватил ли его...
Над этим ответом Вестник думал долго:
— Не могу сказать наверняка... Я и ночью искал видения. Может, я и заснул однажды. Не знаю.
— Так ты не только не умираешь, но и не спишь? — обеспокоился Рейне.
Вестник дёрнул за узды, и лошадь медленно пошла дальше по лесной дорожке.
— Сон для меня подобен смерти. Если я засыпаю, значит, я временно умираю для мира.
— Но ты же говорил, что хочешь умереть.
Да. Говорил. Не одну сотню раз, не одному человеку. В чём же тогда трудность?
И Вестник вспомнил:
— Я хочу тебе рассказать кое-что ещё...
***
[1649 г.]
— Безусловно, Вы для меня небезразличны. Но раз Вы просите меня о смерти... то как я пойму, что Вы, в самом деле, умрёте? Нет, наоборот, не умрёте?
— Всё очень просто, — улыбнулся Вестник. — Хотите взглянуть на моё сердце?
Сказать, что Райтмайр тогда удивился, не сказать ничего.
— Право же... — в волнении посмеялся он. — Куда проще. Так, значит, Вы хотите... чтобы я...
— Чтобы Вы вскрыли меня, как те трупы, что Вы с учениками берёте по ночам.
Райтмайр скривился. Мол, опять старый дурак говорит вслух то, что обычным стенам не дозволено слышать. Ничего, дальше этого дома тайна не уйдёт... пока что.
— Ваша взяла, Вы меня подкупили!
А то, подумал Вестник. Кто бы стал спрашивать разрешение у похищенных с кладбищ трупов, можно ли им вспарывать животы. А тут — живой человек! — сам даёт на такое добро!
Отвратительно. Но им обоим не привыкать.
Вестник скинул с себя верхнюю одежду, в том числе и бесчисленные повязки, прикрывавшие волдыри и раны. Та же мертвецкая кожа. В точности как у трупов. С помощью ланцета Райтмайр аккуратно разрезал его грудь пополам, тщетно стараясь усмирить дрожь. Вестник, стиснув зубы, силой сдерживал рвущуюся боль, стоял прямо, не колеблясь. Зажмурив глаза, он подогнул пальцы под слои плоти и резко раздвинул её, пустив брызги крови — и испустил хриплый крик.
Райтмайр отпрыгнул как ошпаренный. Кровь задела его одежды и лицо. Швырнув ланцет на пол, Райтмайр с опаской вгляделся в беззащитную грудную клетку, раскрывшуюся перед ним, за рёбрами которой стучало живое сердце.
— Господи Иисусе! — воскликнул он. — Это... невообразимо!.. Как Вы ещё держитесь!
— Держусь, как видите... — выдавил Вестник сквозь зубы, через которые вниз по губе и подбородку так же просачивалась кровь.
— Сядьте! Умоляю Вас! — Райтмайр принудительно усадил Вестника на стул, оторвав его пальцы от краёв разреза.
Кроме запаха железа можно было учуять и другой запах: пряный, сладкий, отдалённо схожий с миррой. Растянутая плоть не спешила срастаться, и, не страшась более внезапности увиденного, Райтмайр потянулся пальцами к сердцу. Тёплое, оно отозвалось на прикосновение колющей болью и лёгким светом.
— Осторожней... — прохрипел Вестник, и, в конечном итоге, его затрясло. На лбу навернулся пот, и он, не думая, провёл по нему ладонью, оставив тёмную полосу.
Райтмайр ухмыльнулся:
— А мне казалось, Вы ищете смерти. Так к чему Вам бояться?
Зачем ему бояться? Ему, кто пришёл за надеждой. За лекарством от бессмертия.
— Хороший вопрос...
Вопреки всему что-то продолжало подпитывать его жизнь.
***
— Я живу со времён Столетней войны, со времён Великого Поветрия, и я по-прежнему верю, что когда-нибудь я, наконец, погибну. Так вот, Рейне, — заключил Вестник Майло, — моё ожидание превратилось в привычку, и вчера я по-старому жаждал смерти... пока не встретил тебя. И впредь я не посмею умереть раньше, чем успею помочь тебе.