Сырой прохладный ночной воздух заставил Айви зябко поежиться. Она плотнее запахнулась в накидку и осторожно поднялась по ступенькам к входной двери. Перегнувшись через чугунную кованую ограду, девушка заглянула в окно. Ник сидел к ней спиной. На столе перед ним стояла бутылка, рядом лежал сложенный листок бумаги. «Мое письмо», — догадалась Айви. Довершал живописный натюрморт пустой стакан.
Ник пошевелился, оперся локтями о стол и принялся рассматривать какой-то предмет. Девушка прильнула к стеклу и узнала его: в тусклом свете единственной свечи в руке у молодого человека блеснуло кольцо с изумрудом. Сердце у нее сжалось.
Айви не рискнула поднять дверной молоточек и постучать. Ей запросто мог открыть Феликс или, хуже того, Четлин, причем оба наверняка отказались бы впустить ее. Поэтому Айви нажала на ручку, пробуя, не заперта ли дверь, и — о счастье! — та отворилась.
Походка Айви была легкой и невесомой, и даже если случайная половица и скрипнула под ногой девушки, Ник этого не услышал. Он сидел понурив голову и закрыв глаза, но Айви видела, как нервно ходит у него кадык на горле и знала, что он не спит.
Она осторожно пробралась через гостиную и остановилась рядом с ним. Подняв руку, она бережно коснулась его волос, намереваясь погладить его по голове и успокоить, — совсем так, как он поступил с ней в экипаже давеча ночью.
В мгновение ока пальцы Доминика сомкнулись у нее на запястье, и он взглянул на нее с таким видом, словно она была злейшим врагом.
— Ник, — испуганно выдохнула девушка, — это я, Айви!
Он вскочил на ноги, не выпуская ее руки.
— Айви! — Ее имя прозвучало в его устах нежно, волшебно и ласково. — Господи, неужели это и впрямь вы?
Она взглянула ему в лицо и заметила, что глаза его в лунном свете отливают серебром. Морщины, четко прорисовавшиеся в уголках напряженно сжатых губ, разгладились. Он беззвучно пошевелил губами, словно собираясь сказать что-то, но она не расслышала, что именно.
— Ник… — Она провела руками по его груди и обвила его за шею, прильнув к нему всем телом. — Простите меня… за все, что я наделала. Я растерялась. А когда узнала, кто вы такой на самом деле, мне стало просто стыдно!
Она притянула его к себе и поцеловала.
Когда Айви наконец оторвалась от его губ, он откинул голову и несколько долгих мгновений молча смотрел на нее, прежде чем увлечь на диван, куда они и уселись вместе.
— Мне следовало раньше рассказать вам, кто я такой.
— Почему вы этого не сделали?
— Я попытался сказать вам в экипаже на Друри-лейн, но тогда вы не позволили мне этого. А когда я узнал, что вы ищете актера, который стал бы изображать меня самого и жить в моем городском особняке, то решил подыграть вам и посмотреть, что из этого получится. Мне хотелось узнать, что стоит за вашим планом. Почему-то я никак не мог поверить, что вы разработали столь хитроумный план только для того, чтобы вернуть себе расположение Тинсдейла.
— Так оно и было. — Айви на мгновение опустила глаза. — Но почему же вы, как только убедились в этом, не остановили меня?
— Потому что я понял, что получаю истинное удовольствие, находясь в обществе такой очаровательной женщины. — Ник согнутым пальцем приподнял ее подбородок и заставил взглянуть себе в глаза. — Вы не похожи ни на кого из тех, кого я встречал в прошлом или встречу в будущем.
— Это я еще могу понять, но почему вы все-таки не признались мне в том, кем являетесь на самом деле… когда поняли, что любите меня?
Айви в ожидании ответа изо всех сил прикусила нижнюю губку, стараясь сдержать свои чувства.
Он взял ее руки в свои и, не отрывая от них взгляда, заговорил:
— Я уже любил однажды, но ее отец потребовал, чтобы она вышла замуж за человека намного более высокого положения. Наследником титула Каунтертонов был мой брат, а не я. Я всего лишь управлял нашим поместьем. Занимался сельским хозяйством. Для ее отца я был слишком мелок и ничтожен. Она умерла год спустя во время родов, но я так и не смог избавиться от мысли, что если бы она любила меня чуточку сильнее, то смогла бы противостоять требованиям отца и вышла замуж за меня.
Айви, растерянно моргая, уставилась на него.
— Простите, но я не понимаю.
— В самом деле? — Ник сделал глубокий вдох, тщательно подбирая слова. — Когда мы впервые встретились с вами, вы хотели, чтобы я помог вам вернуть симпатии мужчины, к браку с которым ваш отец отнесся бы одобрительно, — а не мужчины, которого бы вы любили. Одобрение отца значило для вас много больше.